Чувство такое, словно в омут ныряет. Словно ответ вдруг оказался совсем рядом, нужно лишь до него дотянуться!
Только бы подруга не стала отмалчиваться…
Арати с улыбкой покачала головой.
— Ни на миг. Волновалась только очень, когда он мне предложение сделал — после того, как мы под внезапный дождь попали. У меня под мокрым кружевом платья шрам на груди так отчетливо проступил, я вся покраснела, как рак, не знала, как спрятаться от его взгляда… а он вдруг закутал меня в свой плащ и заговорил, волнуясь, сбивчиво… Я поначалу ни слова сказать не могла, только слезы неудержимо потекли. А он испугался, что не люблю, пришлось убеждать… — Собеседница тут же залилась очаровательным румянцем и поспешила подытожить: — А бояться не боялась. Чего бояться, к чему сомневаться? Я ведь… я ведь люблю его, Рэлико. Очень люблю.
Вот, значит, как… А ее сомнения терзали до последнего… Да что там, и сейчас терзают!
Рэлико вновь подняла взгляд на подругу. И, волнуясь больше, чем прежде, уточнила:
— А как ты поняла? Ну, что полюбила?
— Как… — подруга вдруг вновь улыбнулась. — Не сразу, Рэлико, тут лгать не стану. Знаешь, ерунду в книгах пишут — про мгновенно вспыхнувшую страсть с первого взгляда или про то, что встреча непременно должна быть романтической донельзя, и что влюбиться можно только в писаного красавца… Я вот Адаларда поначалу побаивалась. Ты же его видела, строгий, суровый такой… Он, пока нас вез, каждую пытался занять беседой, о чем-то расспрашивал, а я все сидела и его профиль рассматривала, дивилась: надо же, пугающий какой, жутковатый… С ответами путалась, глупостей наговорила — ужас просто сколько! И такое облегчение почувствовала, когда до дома добралась наконец! А потом задумалась — а голос-то у него ведь теплый, мягкий, и любезность нам экую оказал, и сам учтив был… Даже стыдно стало. А тут он возьми и приедь с визитом да расспросами о моем здоровье!
Рэлико против воли кивнула. А вот это уже знакомо, ее первая встреча с Ланежем примерно такой же была — когда она еще не знала, что он бог, не знала, как печется о ней, какое у него доброе сердце… Но первый страх быстро прошел, сменившись доверием.
— Никакой мгновенной вспышки-озарения тоже и в помине не было. Только мысли о нем как-то незаметно прокрались словно в самое сердце. Вроде шляпку меряешь — а думаешь о нем. Гребень выбираешь — и думаешь, понравится ли ему. Что бы он на это сказал, а как бы к этой книге отнесся, а что бы в этой ситуации сделал. Чем сейчас занят, вспоминает ли меня… Словом, сама не заметила, как начала думать о нем все больше и больше.
Рэлико слушала с каждым предложением все напряженнее. Потому что весь последний год все ее мысли занимал один лишь Ланеж, и чем дальше, тем больше… А как так вышло — и сама не заметила.
— А главное… — Арати вздохнула, понурилась. — Без него тоскую, Рэлико, — глухо призналась она. — Еще и потому рада, что ты пришла — Адалард поехал к своему болезному дядюшке в соседнюю провинцию, третий день пошел, как его нет. Вроде и срок недолгий, и обещал к четвертому дню написать, а я все одно тревожусь, даже сердце заходится — погода-то дурная стоит, не дорожная. Вроде бы хлопот много, папенька, маменька рядом, ты тоже здесь, а его нет — и словно краски поблекли, и все не в радость, и лучше бы с ним посреди стужи, чем дома и без него!
Охваченная ужасным подозрением, Рэлико крепко стиснула ручку чашки, да так, что пальцы побелели.
Она же весь год о Ланеже тревожилась! А уж после визита Анихи — и подавно, и самое кошмарное, что помочь ничем не могла! Без снежного бога и весна не такой яркой казалась, и лето не таким долгожданным, только и могла что зиму ждать!
Ничья компания не радовала так, как прежде! Даже Арати!
Даже Рихарда.
Что же это выходит?..
— И даже все, что прежде было мило, о чем мечталось, уже представляется не таким желанным. Знаешь ведь, я все танцевать мечтала в театре и петь, хотела упрямо в актрисы пойти, а теперь рада, что не успела, словно богиня отвадила, чтобы я его встретила. Адалард мне в сто раз дороже, чем мечты эти пустые…
У Рэлико перехватило дыхание. Чашка мелко задрожала в руке.
И вновь знакомо… Чем дальше, тем больше блекнет то, что когда-то казалось таким желанным. Один бал чего стоил — прежняя бы она порхала по залу яркой бабочкой, а нынешняя сочла его мишурой… Ни к чему ей стали знатные лорды, танцы и роскошь! Она и на балу думала, что в зимнем лесу счастливей была…
С Ланежем.
— На него смотрю — и насмотреться не могу.
От этих слов сердце приготовилось рухнуть в бездну. Рэлико остро вспомнила, как в храме любовалась с статуей Ланежа, как совсем недавно смотрела на него — и ловила взглядом каждое движение.
— И высокомерие знати, и правила великосветские — ничто уже не пугает. Потому что он поддержит, а с его любовью любые сложности преодолимы.
Рэлико с трудом втянула воздух, сдержав всхлип. А ее, напротив, высший свет утомлял, и было боязно на всю жизнь оказаться скованной его условностями…
А вот ни стужа, ни зимние духи не пугали ни капли.
Арати вдруг тихим, но твердым голосом прибавила:
— В одном книги не врут. Я все ради него сделать готова, жизнь бы отдала, лишь бы он был спокоен и счастлив!
Карие глаза потрясенно расширились.
Чашка выскользнула из мгновенно ослабевших пальцев.