Ланеж первым из богов был готов пожертвовать ради смертной девушки собственным счастьем, собственным покоем, даже самой своей любовью…
К чему может привести величайшая жертва, принесенная богом?
Ответа на этот вопрос не знал пока даже Сулу.
Глава 24
— Чаю, Рэлико? — с улыбкой спросила светловолосая Арати, легко переступив порог комнаты с подносом в руках.
— Всенепременно, и с удовольствием! — чуть встрепенулась ее подруга и тихо охнула, поднимаясь с колен. — Только сейчас поняла, как затекли ноги…
Арати рассмеялась и поставила поднос на столик между двумя низенькими креслицами — самое то в девичьей.
— А я говорила, не надо так стараться, весь вечер сидишь над этим платьем, как привязанная, — укоризненно произнесла она. — Осталось ведь только вышивку по рукавам закончить… А там и за другое платье можно приниматься, — тонко намекнула она.
Рэлико только вздохнула.
По традиции, платье для первого ужина в доме жениха расшивает сама невеста, как максимум — с подругой, которая после в храме Ранмеи поднесет жениху кольцо, отдавая в хорошие руки свою наперсницу.
Девушки давным-давно условились о том, что не хотят видеть в этой роли никого, кроме друг друга. И кто бы мог подумать, что это детское обещание вот так вдруг сбудется?
— Я так рада, что ты пришла к нам сегодня, Рэлико! — Арати вдруг крепко обняла подругу. — Не ожидала никак, тем более что только-только нам сказали… думала, будешь теперь и вовсе все время с лордом своим проводить.
Рэлико принужденно улыбнулась в ответ, похлопала девушку по руке.
— Ты ведь находила время для меня, к тому же у тебя такой важный период в жизни. Ужин-то у родных жениха уже скоро совсем… А там и до свадьбы рукой подать. Я хочу быть рядом с тобой. Заодно узнаю из первых рук, к чему готовиться.
— За это вдвойне спасибо! — и Рэлико одарили звонким поцелуем в щеку. — Да и дома тебе, наверное, сложно сейчас, пока сама не привыкла… Моя вот матушка первые дни только и говорила про грядущую свадьбу, по сто раз одно и то же, как перед гостями иной раз неудобно становилось — ужас просто!
Рэлико с мрачным вздохом кивнула. Как частенько бывало, Арати попала в точку. Она сегодня малодушно сбежала из дома сюда, потому что больше не могла выслушивать восторгов матушки и папеньки. Повисшая дома атмосфера принудительного праздника за эти несколько дней утомила ее до крайности — ни на минуту не остаться наедине со своими мыслями, даже у горничной на уме лишь одно. День, второй, пятый — и вот уже только одного хочется: сбежать подальше!
Устроившись поудобнее, Рэлико пригубила чай и благодарно улыбнулась. Такой заваривала только Арати. И боги ведают, как у нее это получается — самый обычный, что на рынке за шесть медяков продают, у всех веник запаренный по вкусу, а у нее настой неизменно и ароматный, и вкусный, и крепкий в меру…
Рэлико вспомнила, как для нее чай заваривал весенний бог, и даже сейчас насупилась. Вот ведь бессмертный, семь пятниц на неделе… Одной рукой творит добро, другой макает в лужу…
Как он там, интересно? Оправился? Хотела ведь у Ланежа узнать, но не успела…
Нет, не думать об этом! Даже сейчас слишком больно и тяжело.
Арати тоже молча попивала чай, но, в отличие от подруги, с рассеянной, мечтательной улыбкой. И глядя на нее, Рэлико понемногу успокаивалась.
Может, зря она себя накручивает? Вот и у Арати поначалу бывало всякое… Может, все сперва теряются, пугаются, не знают, что думать, а потом и ничего?
Впрочем, что толку гадать?
И Рэлико неожиданно для самой себя спросила:
— Арати… а когда помолвку заключали, неужто страшно не было?
И даже замерла, едва дыша, ожидая реакции подруги, мигом раскаявшись в своем любопытстве.
— Страшно? — призадумалась та, разом растеряв улыбчивость. — Нет, страшно — не было, Рэлико. Чего бояться? Не Адаларда ведь…
А ей — было…
— И не сомневалась? — не выдержав, осторожно продолжила расспросы Рэлико.
Даже дыхание задержала.