— Ну что, доктор, — весело произнес Артем, — поехали, пожалуй. Гляди, гранату я тебе примотал скотчем между ног, а к чеке тянется проволочка. Дернул за веревочку, дверь и откроется. Догадываешься, куда та дверь ведет? В мир иной, если он существует. Или в никуда, что более вероятно. Если ты соврал, и нас попытаются остановить, то твоя жизнь на мой палец намотана.
— Думаешь, ты победил, Дергач? — спросил Морт, когда они вышли из часовни и зашагали через заснеженный двор, провожаемые взглядами медсестер, жмущихся друг к другу, как переполошенные куры. — А я вот так не считаю. You are a loser. Ты неудачник. Такие всегда проигрывают.
— Это мы еще поглядим, — ответил Артем, и стало ясно, что он был вовсе не веселым, а очень злым и предельно собранным, вот голос его и звенел от напряжения.
— Поглядим, — подхватил зловещим эхом Морт.
Артем взял его пальцами за шею и подтолкнул к воротам. Лиля пристроилась рядом. Рюкзаки за спинами делали их похожими на странников, возвращающихся из долгого и опасного путешествия.
Глава 31. На круги своя
Была весна, но эта девушка с лицом много пережившей женщины не замечала этого. Там, где она находилась мысленно, не существовало времен года. Тот мирок был вообще предельно узок. В нем не было места для выкидыша, о котором девушка очень скоро позабыла, как о чем-то совершенно ненужном и ее не касающемся. Отца недоношенной девочки она тоже не помнила. По большей части внутренняя жизнь ее была занята бесконечными блужданиями в каком-то темном подвале, где звучали угрожающие голоса, выстрелы и крики.
Остров, на котором ее держали, зеленел и благоухал не для нее. Ее зрение и восприятие были крайне избирательными. Но лечащий врач знал, как завладеть ее вниманием. Он любил заглядывать в ее палату, потому что девушка, неподвижно лежащая на кровати с бессмысленным взглядом, устремленным в потолок, олицетворяла собой его могущество.
— Hey, dear! — окликнул он ее весело. — Look at this man. Do you recognize him? Узнаешь этого человека?
Какое-то смутное чувство поднялось в груди сумасшедшей девушки, но вскоре осело и превратилось в ничто. Ее душа была пуста.
— Нет, — сказала она.
У молодого мужчины, приведенного доктором, было такое же бессмысленное, отсутствующее выражение лица. Он смотрел не на девушку, а на телевизионный экран, на котором мельтешили узнаваемые кадры из «Кавказской пленницы». Шурик плакал. Ему было птичку жалко.
«Птичка? — спросил себя молодой человек. — Какая птичка? Ах, да. Их много было на войне. Кругом грохочет и рвется, а они не улетают. Этот очкарик тоже, наверное, воевал. Все воевали. Война никогда не кончается».
Он потерял из виду телевизор и осмотрелся. Он и Мирон лежали посреди поля, по краю которого тянулась лесополоса, облитая белой пеной цветущих абрикосов. Оттуда бил крупнокалиберный пулемет, и наверняка вся земля там была усыпана лепестками, похожими на снег.
— Прижали, суки, — пробормотал Мирон.
Лицо у него почти не отличалось цветом от пыльных берцев, зубы и белки глаз блестели, как фарфоровые.
— Темноты надо ждать, — сказал Артем. — Ночью выберемся.
Предложение было хорошее, но, увы, не осуществимое. Поле, в какую сторону ни поверни, было минировано-переминировано. Это чудо, что Мирон с Артемом до сих пор пребывали в целости, а не состояли из кишок и конечностей, разбросанных как попало.
— А что, если бегом рвануть? — задумчиво произнес Мирон.
— Вот именно что рвануть, — сказал Артем. — Бесплатное пиротехническое шоу. Потом лежишь такой, а твоя же задница к тебе лягухой подскакивает и вежливо так спрашивает: «Извините, это не вы меня потеряли?»
Их истеричный смех был прерван рокотом заработавшего «Утеса». Пулеметчик бил наугад, стремясь заставить залегших бойцов запаниковать и обнаружить себя. Очереди были короткие, расчетливые. Дых-дых-дых. Дых-дых-дых… Потом еще отрывистее: дых-дых… дых… дых… И вдруг быстро, не умолкая: ды-ды-ды-ды-ды-ды!
— Падлы, — сказал Мирон, ворочаясь в своей броне, как черепаха в панцире.
— Если выберусь, уеду к такой-то матери, — заявил Артем, просовывая пальцы под шлем, чтобы почесать взмокший лоб.
Солнце припекало не по-майски жестко. Продержаться по такой жаре до ночи будет непросто. Но придется. И отходить по минному полю тоже придется, никуда не деться.
Хоть пулемет умолк, и то радость.
— Молчит, — сказал Мирон. — Небось, миномет подтаскивают. Нужно отходить, — заключил Мирон. — Давай по очереди. Сперва я, потом ты.
— Договорились. По пятьдесят метров.
Артем пополз. Размеренно отталкиваясь коленями и виляя задом, он старался не думать о том, что каждый бугорок, каждая впадинка могут таить в себе смерть. Пока что враг их не обнаружил, и то хорошо. Они ползли вдоль едва заметной ложбины, пересекающей поле. Его давно никто не перепахивал, и комья успели затвердеть и слежаться. Бурьян торчал редкими клочьями, как борода у китайца. Хреновое прикрытие, но уж какое есть.
— Сука, — выругался позади Мирон. — И где только взялась на нашу голову? Пошла вон! Вот же увязалась!
Оглянувшись, Артем увидел худющую псину, которая неспешно трусила следом, явно рассчитывая на подачку от людей.