— Какими небожителями?
— Можешь назвать их богами, — сказал Морт. — Или полубогами, это уж как будет угодно. Мне эту клинику учредить, знаешь, кто порекомендовал?
— Кто? — насторожился Котов.
Ответом был палец, устремленный вверх, где плыли над головами беседующих низкие ноябрьские облака. Что там находилось за ними, не разобрать. Только облака. Сплошной туман и неопределенность.
— Мне велено двигать науку, — пояснил доктор Морт. — Ставить психиатрию на службу государству. Знаешь, есть такая современная присказка: кто владеет информацией, тот владеет миром. Я бы ее перефразировал.
— Как?
Котов задавал простые и односложные вопросы. На большее он сейчас не был способен. Все его интеллектуальные способности были направлены на то, чтобы определить, блефует собеседник или нет.
— Миром владеет тот, кто снабжает его информацией, — сказал Морт. — То есть контролирует общественное сознание. Внушает людям то, что выгодно. Этим я и занимаюсь. Пока что в небольших масштабах. Но скоро, очень скоро в моем распоряжении будет не одна клиника, а целая сеть. И моя методика распространится по области, по стране, по всей планете.
«Да он псих, — подумал Котов. — Самый настоящий псих. Одержимый. И, похоже, говорит правду. Кто-то его курирует в верхних эшелонах власти. Во всяком случае, пока я не проверю, трогать его нельзя».
— Давай оставим психологию, — предложил Котов с дружеской улыбкой, которая озарила его большое мрачное лицо. — И политологию и все прочие «логии». Поговорим о делах наших… насущных.
Он чуть было не назвал эти дела «скорбными», что было бы прямой цитатой из любимого генералом Котовым сериала «Место встречи изменить нельзя». Ту фразу произносил персонаж во всех отношениях отрицательный. Генерал Котов оценивал себя исключительно положительными категориями.
Сделав свое предложение, он поднял брови, принимая вид открытого и располагающего к себе человека.
Морт, слабо улыбнувшись, кивнул. В это время по телефону поступило сообщение от одной из поисковых групп. Котов показал жестом, чтобы собеседник подождал, выслушал доклад, задал несколько уточняющих вопросов и отключился.
— Сбежали эти двое, — сказал он. — Хлопцы нашли место, где, похоже, плот строился.
— Похоже? — спросил Морт.
— Очень похоже, — заверил его Котов. — С большой долей вероятности можно утверждать, что Дергача на острове уже нет. Наверное он заранее все приготовил. Снес в укромное место подручные средства, инструменты, деревянные обломки… Там дверь осталась, куски проволоки, щепки.
— Сам я на плоту не плавал, но подозреваю, что дело это не такое простое, как кажется.
— Ничего сложного. Упирайся шестом в дно и толкайся.
— В дно? — усмехнулся Морт. — Тут местами глубина до тридцати метров доходит. Too deep for a pole. Слишком глубоко для шеста.
— Значит, на веслах пошли, — решил Котов.
— Возможно.
— Есть другие соображения?
— Есть, — сказал Морт. — Что-то я плохо представляю себе плавание на самодельном плоту с самодельными веслами. Девушка близка к стопроцентной психопатии, а Дергач вряд ли является искусным мореплавателем. Может быть, он где-нибудь здесь затаился? The cute bastard.
— Чего? — не понял Котов.
— Умный ублюдок, — перевел Морт.
— Слушай, какого черта ты постоянно английские словечки вворачиваешь? — рассердился генерал. — Ты что, американец?
— Нет. Но язык учу.
— За каким хером? За бугор намылился?
— Не хочешь думать логически, — укоризненно произнес Морт. — Проще некуда. Я собираюсь не только на умы наших сограждан влиять. Это что означает? Это означает, что английский язык мне просто необходим.
— Тогда почему не немецкий? — спросил Котов. — Не французский, не турецкий, не китайский наконец.