— Итак, Гаркур, если хотите, то мы завтра же утром можем отправиться в Ричмонд.
— О. как я вам обязан! Без вас я, может быть, никогда бы не знал Сецилии и, что еще хуже, может быть, лишился бы ее навсегда.
— Нет, Гаркур, вы этим обязаны вашему доброму сердцу и желанию услужить мне. Поздравляю вас. Завтра в два часа возьму у батюшки карету и заеду за вами.
Мы расстались: я отправился к отцу, у которого в это время был лорд, Виндермир.
— Де Беньон, — говорил он, — я рассказал вашему батюшке все, что о вас думаю, и уверен, что вы своим поведением докажете, что я ничего не преувеличил.
— Надеюсь, милорд, тем более, что батюшка так милостив, и я должен всеми средствами стараться делать ему угодное.
Скоро приехал к нам Мастертон, и после нескольких минут общего разговора лорд Виндермир уехал.
— Иафет, — сказал добрый старик, отводя меня в сторону, — я имею небольшое дело до вашего батюшки, а потому уйдите отсюда.
Я пошел в свои комнаты и только впоследствии узнал, что происходило между моим отцом и Мастертоном в продолжение двух часов свидания. Наконец пришли мне сказать, что меня просят в залу.
— Иафет, вы мне обещали ехать слушать нового проповедника. Пора, время уходит. Итак, ваше превосходительство, прощайте и позвольте взять вашего сына.
Мы сели в карету и приехали к Кофагусу. Мастер-тон один вошел в его комнату и тотчас же возвратился, ведя с собою Сусанну. Прелестная улыбка и стыдливый румянец отразился на милом ее лице, когда она увидела меня в углу кареты. Мы поехали; руки наши как-то столкнулись и никак не могли разняться до церкви. Сусанна надела то же платье, в котором она со мною каталась.
После обедни она сказала Мастертону:
— Мне кажется, что неблагоразумно делают, удаляясь от ваших обрядов, но я бы не смела говорить этого, если бы не была убеждена вашим суждением.
— Помните, что я вас пригласил в нашу церковь только на один раз, и именно для того, чтобы вы могли сами сравнить оба исповедания. Не упускайте случая заметить некоторые подробности.
— Я бы желала иметь верного наставника.
— Никто в таком случае не может быть ближе и откровеннее в своих мнениях, как муж.
Она чрезвычайно была внимательна к нашей службе. Мы вместе стояли, и я никогда не был столько набожен, как в это время. Я был счастлив и благодарил небо за мое благополучие. По окончании литургии мы вышли и только что хотели сесть в карету, как появление Гаркура остановило отъезд наш…
— Вы удивляетесь моему присутствию, — сказал он. — Но я надеялся найти здесь что-то очень интересное и потому хотел удовлетворить мое любопытство.
Взгляд Гаркура заставил меня понять смысл его слов.
Я крепко сжимал маленькие пальчики Сусанны и сам чувствовал легкое пожатие ее.
— Завтра в два часа, — сказал мне Гаркур.
— Непременно. Карета покатилась.
— Теперь, Сусанна, — сказал Мастертон, — признайтесь мне откровенно. Сегодня вы были в собрании вашей секты и в первый раз слышали англиканскую службу. Скажите, что вам более нравится?
— Нельзя ли покуда избавить меня or ответа?
— Охотно, оставим это до другого раза.
Между тем карета подъехала уже к крыльцу дома Кофагуса, и мы высадили Сусанну. Она немым приветом отблагодарила нас, и мы с Мастертоном отправились к моему отцу.
— Вы, верно, желали бы знать, Иафет, какое дело я имел вчера со старым тигром?
— Конечно, если это только меня касается.
— О, без сомнения. Видите ли, ваш батюшка начал разговор с того, как он вас любит, как рад, что отыскал вас, что вы составляете все его благополучие и что он не может пробыть минуты без вас. Ну, я думаю, — продолжал Мастертон, — ваше любопытство вполне удовлетворилось?
— Не совсем.