— Спокойно ли вы почивали? — сказал я, обращаясь к нему.
— Спал… да… сон в экипаже… гм… плохо… головная боль… и так далее. Но Боже мой! Иафет! Гм… Иафет Ньюланд… да… это он… и так далее.
— Вы мне говорите, сударь? — спросил я его, нимало не смешавшись.
— Говорю вам… да… дурная память… гм… совершенно забыл старинного наставника… лавка в Смитфилльд… бешеный бык… и так далее.
— Право, сударь, верно, вы приняли меня за кого-нибудь другого.
Кофагус посмотрел на меня очень пристально и, не заметив никакой перемены в лице, воскликнул:
— Странно… тот же нос… то же лицо… те же лета… гм… очень странно, как два ящика с пилюлями… извините меня… я ошибся… и так далее.
Довольный ответом Кофагуса, я посмотрел на ирландского поверенного, который тоже глядел на меня с большим вниманием, и как я прежде сказал, у него была прегрубая наружность. Маленькие серые глаза хотели, казалось, пронизать меня насквозь. Я сначала немного смешался, не ожидая такого наблюдения, но несколько минут размышления сказали мне, что если сэр Генри и Мельхиор одно лицо, и этот человек его поверенный, то, верно, он недаром был послан в Англию, а, имея поручение искать Флиту, знает, верно, и мою историю.
— Мне кажется, я похож па многих, — сказал я поверенному, улыбаясь.
— Необыкновенное лицо, в самом деле; раз увидев, вас трудно забыть и принять за другого.
— Но, кажется, теперь случилось противное тому, что вы говорите, — ответил я равнодушно.
Мы остановились в гостинице, чтобы позавтракать. Я встал из-за стола и пошел вниз. Тут увидел я поверенного, который рассматривал фамилии ехавших по подорожным, и только что меня заметил, опять возвратился в комнату.
Пока еще не убрали книги, я посмотрел, так ли меня записали, и, к несчастью, увидел, что нимало не ошиблись; тут я прочитал четыре фамилии: Ньюланд, Кофагус, Бальци, Мак-Дермот. Мак-Дермот была фамилия поверенного. Узнав все, что было мне нужно, я хотел теперь дать другой оборот делу, и когда мы опять сели в экипаж, то старался заговорить с Дермотом, но он на этот раз очень остерегался и не сказал ни слова о сэре Генри и его семействе. Кофагус не сводил с меня глаз; он смотрел мне в лицо и потом, опираясь об экипаж, бормотал: «Странно, очень странно… должен быть он… он… нет-нет… и так далее». Через полчаса он начинал опять на меня смотреть и то же бормотал про себя. Наконец, не имея сил удержать более своих сомнений, он воскликнул:
— Извините меня, но у вас должна быть фамилия.
— Конечно, есть.
— Итак, скажите ее!
— Моя фамилия Ньюланд, — ответил я, потому что решился принять новый образ защиты.
— Я и думал так! Как же вы не знаете меня, вспомните Брукса, Тима… начала… и так далее
— Я с большим удовольствием сказал вам мою фамилию, но, верно, ваша память лучше моей. Итак, скажите, где я имел честь с вами встречаться?
— Встречаться… как… вы совершенно забыли Смитфилльд?
— А где это Смитфилльд, сэр?
— Очень странно… не могу понять, та же фамилия, то же лицо… не помните меня, не помните Смитфилльд… и так далее.
— Может быть, это очень для вас странно, но так как я часто бывал в лучших лондонских обществах, то, верно, там где-нибудь вас встречал. Не у лорда ли Виндермира или леди Мельстром? — И я начал ему вычитывать множество модных фамилий. — Извините, у меня очень много знакомых, и я не могу перечесть всех, где, может быть, вы меня видели.
— Вижу, совершенно ошибся… та же фамилия… та же наружность… гм… извините меня… и так далее, — ответил аптекарь, тяжело вздохнув.
Глава LXI
Я смотрел некоторое время на поверенного, который, казалось, обрадовался ошибке Кофагуса, и сам опять со мной разговорился. Я спросил его о де Беньонах, и он мне сказал, что покойный граф имел несколько сыновей, что некоторые из них уже женаты, он их всех знал. Я выслушал его и потом на станции все записал. Когда мы приехали в Холихед, погода была очень дурная, и Кофагус с профессором не хотели продолжать далее путь, а я, не желая ехать с поверенным, также намерен был остаться.
Дермот, выпив наскоро рюмку водки и стакан воды, отправился вместе со служителем, который нес его вещи.
Только что он вышел, я засмеялся и, обращаясь к аптекарю, сказал:
— Ну, мистер Кофагус, сознайтесь, что человека можно уверить в чем угодно. Вы знали меня и были уверены, что видите Иафета, а я все-таки вас разуверил в этом. Теперь расскажу вас, почему я скрывался.
— Все хорошо, — сказал аптекарь, схватив мою руку, которую я ему протянул, — я и думал, это не ошибка… красивый мужчина… итак, вы Иафет Ньюланд — мой ученик… и так далее.