Путешествие: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не, два дня как приехал. Еще пару-тройку дней — и все. Отпуск за свой счет взял на неделю — матери двор к зиме надо. Одна она у меня живет.

— Быстро… — искренне удивился я.

Вася был явно доволен своей работой и моей похвалой.

— А ты чего на велосипеде-то? — спросил он весело. — Охота крутить? Купил бы мотоцикл…

Как я ни старался объяснить ему всю прелесть велопутешествия, именно вело, он не соглашался никак, хоть и поддакивал из приличия, — его широкую натуру, видимо, никак не прельщала такая маленькая скорость и надоедливое верчение педалей.

Чтобы достать топор, Вася вспрыгнул на кладку, мышцы его молниеносно напряглись, с топором в руках на фоне своей работы он был великолепен — вот такие люди, сметливые крепыши, строили хоромы русских князей.

— А где ты работаешь? — спросил я.

— На заводе, в Калуге…

— Ну и как, ничего?

— А… — Вася махнул рукой. — На жизнь хватает. Матери вот еще присылаю… Ну, поехали?

— Поехали.

— Сейчас, только у Любки велосипед попрошу…

Он спрыгнул на землю, ушел и через минуту явился передо мной, ведя за руль дамский велосипед.

И опять: куда делись усталость, голод? Мы с Васей наперегонки неслись к Жиздре — сначала по шоссе, потом по проселку, — я хоть и разгрузил свой велосипед, отвязав рюкзак, вытащив даже фляжку, оставив лишь запасные части, привязанные к раме, но все же старался ехать осторожнее, беречь — не хватало именно сейчас сорвать тормоза или поломать раму! — однако просто не мог очень-то осторожничать. Разве можно отстать от Васи, разве можно здесь, на единственном своем козыре, проиграть?! И мы неслись, не уступая друг другу, и, только почувствовав, что он поверил, я слегка сбавил скорость на проселочной дороге. Ему-то что, ему-то хоть сейчас выбрасывай поломанную машину, а мне еще до самой Одессы ехать…

Но Вася летел что есть мочи, с жестокостью юности, не принимая во внимание ни Одессу, ни сегодняшний велосипедный день, я все же не отстал, и мы наконец очутились на пустынном широком речном берегу, обрамленном кустами. Солнце село, быстро сгущались сумерки, вокруг не было ни души, и мы были в нескольких километрах от Каменки.

Что-то слишком уж долго мы ехали, причем довольно долго вдоль самой речки, — неужели нельзя было остановиться раньше?

Осторожно я снял свои брюки, на ремне которых болтался в ножнах охотничий нож, положил их на песок…

Я плавал посреди темной Жиздры, а Вася стоял у берега и намыливался с ног до головы, светлея пеной. Потом я тоже стал мылиться, стоя по пояс в воде. Как-то инстинктивно мы держались на расстоянии. Говоривший все время, пока мы ехали, Вася вдруг замолчал. На речке поначалу говорил по инерции лишь один я.

Раньше я никогда не купался в Жиздре, не видел ее, но слышал, что эта река очень рыбная. Я спросил Васю. Вася ответил, что не очень, — может быть, где-то в другом месте, но не здесь. Намылившись, Вася тоже бултыхнулся в реку, стал плавать, шумно плеская и фыркая, как большое и сильное животное, нырял, надолго скрываясь под водой, выныривал, отдуваясь, я тоже нырнул пару раз, но безо всякого удовольствия: темная, загадочная, непроглядная и непонятная вода смущала, тем более поздно вечером, а стало уже совсем сумеречно: пляж белел, но кусты слились в одно, друг с другом и с берегом.

Неприятная настороженность начала рассеиваться, как только мы оба вышли на берег. Вася дал мне свое полотенце, кожу пощипывало свежестью, портили настроение лишь комары.

Сев на велосипеды, — я так же, как и Вася, рискнул ехать без тапочек, босиком, чтобы обсохли и очистились от песка ноги, — мы уже медленнее поехали назад, с трудом различая дорогу. И, удалившись от мрачного места, вырвавшись из кустов на простор поля, оба вдруг, как по команде, заговорили наперебой, чувствуя радость недавнего купания, радость движения, — особенно хорошо заговорил Вася, начал рассказывать о том, как он побеждал на соревнованиях по штанге без подготовки, и, конечно, о девушках.

Совсем хорошо стало ехать, когда мы выбрались на шоссе, — гладко, ни тебе колдобин и ям, а приближающиеся машины видны издалека: два ярких лучистых пятна света от фар в окончательно наступившей кромешной тьме.

Конечно же мы не спали на одной кровати с Васей, как я боялся.

Но перед тем как лечь спать, еще обильно ужинали — тетя Марфа, Васина мать, накормила супом, ел я с ними и жареную картошку, с удовольствием, они угощали так радушно и просто, что я действительно чувствовал себя как у хороших родных, и не было ни надобности, ни желания отказываться. Я сходил за молоком к соседям — через шоссе (в небе уже замерцали голубоватые звезды), вместе пили молоко — у тети Марфы коровы нет, купят осенью, когда будет построен двор и накошено сено. Вася пригласил меня в клуб, в кино, однако я отказался: кино мне и в городе надоело. Он быстро собрался, отправился, кто-то его там ждал, кому-то он обещал. А я, вспомнив, как заинтересованно, но без пошлости, говорил он о девушках, о тяжелоатлетических своих победах и как в сущности неагрессивен он при всей своей уверенности, не нагл, — я опять нашел подтверждение своей теории: по-настоящему сильный человек не может быть злым.

Тетя Марфа охала, вздыхала, рассказывала о своей неудачной семейной жизни, о том, что живет в этой большой избе совсем одна, — спасибо, вот Вася-сын иногда приезжает, — и думает о том, чтобы эту большую избу продать, купить поменьше, поближе к городу, тогда и корову будет выгоднее держать — молоко в город возить. А может быть, все-таки покупать избу не стоит — Вася скоро квартиру получит, женится, а она к ним переедет, внуков нянчить.

Удивительно похожа была тетя Марфа на моих знакомых старушек из деревни под Клином, да и не только на них — на многих знакомых мне хозяек русских деревень. Как водится, в избе тети Марфы был дощатый щелястый пол, пахло хлебом, перед иконами теплилась лампадка, громоздилась посреди комнаты небрежно побеленная, с разверстым закопченным зевом русская печь, и было это соединение неприбранности и уюта, как бы наглядно свидетельствующее о широте и беспечности русской натуры.

И, как всегда по обычаю, уважительно постелили мне одному хозяйскую широкую кровать в просторной светелке, несмотря на летнюю жару дали стеганое ватное одеяло, холщовые простыни. Не успел я уснуть, как стукнул дверью и зашуршал в темноте Вася, — очевидно, кино не понравилось, а завтра рано вставать, работать. Тетя Марфа вздыхала на печке, а Вася улегся на сундуке, рядом с моим шикарным княжеским ложем. И тоже почему-то вздыхал. А я вспомнил о том, что давеча, когда на велосипедах с речки ехали, он среди других печальную историю рассказал. О том, как обманула его любимая девушка. Вот и добрый, и богатырь, а не всегда так, как хотелось бы, получается. Загадочно женское сердце, не предусмотришь…

Утро и солнце

Я проснулся в тети-Марфиной светелке отдохнувший, бодрый, с удивительным чувством свободы. Уж и не помню, когда я так ощущал ее. Это чувство было свежо и остро, сон как рукой сняло. Некоторое время я полежал в кровати под стеганым одеялом, глядя на яркие пятна солнца на занавесках.

Ясно мне стало, что каждый день теперешней жизни — событие, много событий. Время удивительно растянулось, словно удалось перейти какой-то барьер, и не только день — каждый час теперь был полон больших и маленьких происшествий.