Девушка посмотрела на меня глазами, полными слез.
— Пусть приезжает, если он сможет это сделать после заседания совета.
— Что означают ваши слова? Почему такой зловещий тон?
— Разве вы не слышали, что группа инженеров подала заявление с требованием привлечь Ярослава к ответственности за преступное руководство строительством?
— Уже? Но Саклатвала его защищает. И, собственно, при чем здесь Ярослав? Ведь руководит Саклатвала!
— На Саклатвалу кое-кто смотрит, как на старого деда, уже неспособного критически оценивать события. Мол, он теперь годится только для представительства.
— И вы, которая так близко встречаетесь с этим выдающимся ученым, можете согласиться с такой формулировкой?
— Я — нет. Но… Я ничего не знаю. Я ничего сделать не могу и сегодня еду. До свиданья!
Я вежливо поклонился и вернулся к себе.
11. Поручение «доктору Ватсону»
Меня поднял с кресла телефонный звонок.
— Слушаю.
— Добрый день, — послышался знакомый голос.
— Добрый день!
— Послушайте, Ватсон, я хотел бы вас видеть.
— А-а… это вы. Так вы ко мне или я к вам?
— Очень прошу вас ко мне.
— Хорошо. Приду через пять минут.
— Будьте пунктуальны, — попросил Томазян и повесил трубку. Через пять минут я был на первом этаже, где жил следователь.
Он встретил меня очень приветливо.
— Вы приехали сегодня утром? — опросил я.
— Откуда вы знаете?
— Сужу по вашему усталому виду… И, кроме того, здесь, в гостинице, вас узнали и уже известили меня.
— Не Тарас ли Чуть?
— Да.
— А я думал, что он не узнал меня.
— Сначала действительно не узнал, но потом вспомнил. С ним случается и так: видит знакомое лицо, а вспомнить, где встречал человека, не может.
И я рассказал о случае с Догадовым.
— Где же Тарас мог его видеть?
— Вероятно, у Аркадия Михайловича или у Черняка, а может быть, в редакции «Звезды».