— Тогда прошу вас взять этот журнал и перевести нам небольшую статью.
Саклатвала подал мне маленький журнальчик в красочной обложке и показал статью. Статья занимала две с половиной странички.
— Чтобы не откладывать надолго, пройдите, пожалуйста, в эту комнату, — он показал на небольшую дверь за его столом.
Я обещал потратить на перевод не больше часа и, очутившись в маленькой комнате, служившей, по-видимому, спальней, немедленно взялся за работу. Перевод давался легко, за исключением отдельных мест, где попадались незнакомые технические термины. Не знаю, чем заинтересовала эта статья Саклатвалу, но мне она показалась скучной. Речь шла о расчетах скоростей и силы торможения.
Работа приближалась к концу, когда в комнату вошел Макаренко. К слову сказать, комната была отгорожена от кабинета такой толстой стеной и так плотно закрывающимися дверями, что в нее из кабинета не долетал ни единый звук.
— Здравствуйте, — поздоровался Ярослав.
Вид у него был крайне утомленный, глаза красные, но в них горел какой-то неукротимый огонь. Голос его звучал тихо, но твердо.
— Как перевод? Трудный?
Я тоже поздоровался и объяснил, в чем состоят трудности.
— Термины? Это неважно. Оставляйте, как в оригинале. Поймем.
Он сел возле меня и начал просматривать исписанные мною листки бумаги. Время от времени он оставлял чтение, чуть морщил лоб, зевал. Видно было, что он не выспался. Иногда притоптывал ногой, продолжая читать. Я подал ему последний листок, он просмотрел его, поблагодарил и встал.
— Ярослав Васильевич, — остановил я его, — мне поручено узнать, когда вы вернетесь к себе в гостиницу. С вами хотят поговорить два человека. Во-первых, Аркадий Михайлович. Он хотел выяснить вопрос относительно Тараса.
— Он решительно против того, чтобы Тарас переехал ко мне?
— Я думаю, что будет лучше сделать так, как хочет Аркадий Михайлович.
— Передайте, пожалуйста, Аркадию Михайловичу, что этот вопрос мы мирно решим после сессии Научного совета. А сейчас, до заседания, я из управления не выхожу и ни о чем, кроме строительства, ни говорить, ни думать не буду.
Макаренко круто повернулся, сделал шаг вперед и взялся рукой за дверь.
— Слушайте, — поспешно сказал я, — сюда приехала Лида.
Это имя сразу остановило его. Он оглянулся. Лицо его словно превратилось в белую маску, взгляд омрачился.
— Я знаю…
— Она непременно хочет вас видеть.
— Как ее здоровье?
— Мне кажется, ухудшилось.
Макаренко подошел к окну и начал смотреть на улицу, механически обрывая листочки стоявшей на подоконнике китайской розы.
— О чем она хочет со мной говорить? — спросил он, выдавливая из себя слова.
— Кажется, о вас…
— Обо мне?
Он был удивлен, потом горько улыбнулся и проговорил:
— Скажите, что я сам заеду к ней. Сразу же после заседания совета.
— Ярослав Васильевич!
Я постарался выговорить это убедительно и вместе с тем укоризненно и просительно.