Когда мальчик ушел, профессор, проводив его взглядом, обратился ко мне:
— Чудесный паренек! В нем как-то хорошо соединяются серьезность и детское легкомыслие. Хотел бы я, чтобы его юность проходила вблизи от меня.
Потом помолчал и спросил:
— Вы не видели Ярослава?
Я сказал, что видел, и пересказал ответ Ярослава.
— Ну вот… Может, передумает… На сессии я обязательно буду, только немного задержусь.
Возвращаясь в свои комнаты, мы встретили в коридоре Тараса.
— Аркадий Михайлович! — Мальчик подошел к профессору. — Когда я проходил вестибюлем, на меня очень внимательно смотрел какой-то человек. Мне показалось, что я его знаю. Я даже хотел поздороваться, а потом подумал, может, он меня и не знает. А теперь я вспомнил, кто это. Вы его не видели?
— Кто? Кого?
— Это был следователь. Тот самый, который когда-то приезжал ко мне в больницу с вами, а потом один… Помните?
— Томазян?
— Он самый!
— Не видел. Вы видели его? — обратился профессор ко мне.
Я молча покачал головой.
— Хотел бы с ним встретиться. Но у нас нет времени. Когда вернемся в Иркутск, поищем его… Симпатичный человек.
У себя в номере я подумал, что мне было бы интересно встретиться сейчас с Томазяном. Но следователь просил без надобности к нему не приходить и хранить наши отношения в тайне.
Я услышал в соседней комнате шаги Лиды. Нужно было сказать ей о моем разговоре с Макаренко. Я постучал и вошел к ней. Она стояла перед раскрытым чемоданом.
— Вы куда собираетесь? — спросил я.
— На девятьсот двадцать пятую.
— Сегодня?
— Не позже завтрашнего утра.
— Аркадий Михайлович и Тарас сегодня тоже вылетают туда.
Она вопросительно посмотрела на меня.
— Я видел его.
— Каким образом?
— Это получилось случайно. Он не выходит из кабинета Саклатвалы. Академик не выпускает его ни на минуту. Мне едва удалось обменяться с ним несколькими словами. После сессии Научного совета он сейчас же поедет на ту шахту, где будете вы.
Я выдумывал как умел, чтобы хоть чем-нибудь оправдать поведение Ярослава и свою неудачу.
— Спасибо, — сухо сказала Лида.
Ее лицо омрачилось. Она склонилась над чемоданом и начала энергичнее укладывать вещи.
— Лидия Дмитриевна, не принимайте этого так близко к сердцу.