Можно назвать это «взрывотехникой» В смысле: техника фехтования с взрывным характером движения. Но понятия «взрыв» здесь нет. Я про это уже…
«Подвижность», «взрывотехника», не поддающаяся синхронизации на длинном такте типа «раз-два, взяли», вместе с «задней» стойкой, «рассыпало» сомкнутый строй. Мечники разворачивались в цепь, так, чтобы каждому хватало пространства для реализации его «талантов».
Дело не в гоноре, что постоянно ломает строй европейских рыцарей, дело в «сумме технологий», усвоенных бойцами. Но что делать, если противник держится сплошной массой? — Появился тактический приём «двойная цепь с подходом и приседанием».
Мечники разворачивались в линию с удобными для себя интервалами. За ними, в промежутках, становятся стрелки. Им тоже строй «в плечо» неудобен. Стрелки дали залп и спрятались за спины мечников. Которые ловят щитами ответные стрелы. Цепочка «двоек» делает несколько шагов. Снова залп…
В первую очередь у противника выбивали командиров и лучников. Отряды сближались, стрелки последовательно разгружали колчаны в сплошную линию оппонентов. Вражеский строй терял монолитность, мечники бросались вперёд, врубались в образовавшиеся бреши.
Другой вариант: сомкнутый строй с копьями «на руку». Копейщики при каждом залпе опускаются на колено, открывая сектор обстрела. Поднимаются, закрывая собой, своими щитами, стрелков. Тут уж стрелкам тесно — они разворачиваются в две линии. Первая, по команде, бьёт настильно через головы присевших копейщиков, вторая лупит навесным.
Совершенно не средневековая тактика. Противоречит всей системе статусов, понятий, обычаев. Лучник — бедняк, слабак, юнец. Нечто вспомогательное, велит у греков. Настоящий воин — в доспехе, с мечом и щитом. Мечник подставляет свою грудь, чтобы защитить лучника? «Старший» в роли «живого щита» для «младшего»?! — «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда!».
Работа «двойками»? — Бывает. В конном бою за рыцарем следуют сержант, оруженосец, отрок, боевой холоп. Распределение функций иное. И, конечно, такого нет в пешем бою.
Пехотные цепи… разреженные, двигающиеся перекатами. Это тактика времён ПМВ. Плотность пехотных построений последовательно падала, реагируя на рост плотности ружейно-пулемётного.
Тут нет пулемётов. Но и здесь такое построение полезно — почти полностью исключает потери от навесной стрельбы, обычной на дальней дистанции. Заставляет противника выводить своих лучников в первую линию для стрельбы настильной. Где они, в силу слабости своего бронирования, становятся лёгкой целью.
Буду точен: движущаяся цепь лучников — не моё изобретение. Подобное делали самураи в Средневековой Японии. Синхронные эволюции бойцов включали в себя, кроме стрельбы стоя, стрельбу с колена и, даже, стрельбу из положения «лёжа на спине». Всё это на фоне непрерывного движения к противнику между выстрелами.
Очевидное требование: синхронность действий всех бойцов отряда. Этого в Средневековье нет вообще. Достигается муштрой, шагистикой. Было у римлян, снова возникло в европейских армиях Нового времени. В Средневековье…
— Чего там? Трубят?
— Да-с, ваша милость. Потрубливают.
— Ну, ладно. Крикни вассалам. Мы, пожалуй, атакнём.
Без тщательной предварительной подготовки всех участников, без навыка синхронного движения, взаимодействия «родов войск» такие приёмы не исполнить. «Подготовкой» мы и занимались.
Сказанное относится к пешему бою. И на Руси вообще, и у меня в частности, пехота имеет большее значение, чем в Европах. У конницы… масса особенностей. Прежде всего потому, что всадник в бою сам может сделать только одно — упасть с коня. Все остальные эволюции — на усмотрение лошади. Ею можно управлять. Но не всегда. И не во всём.
Конь не привёз тебя на дистанцию удара и вся твоя выучка «броска гюрзы» пропала.
Салман, взбешённый вводимыми мною в подготовку воинов инновациями, как-то пытался «сгрызть седло» после беседы со мной.
— Сахиби! Моим этого не надо!
— Хорошо.
— Но эти… бараны безмозглые! Тоже хотят!
— Хорошо. Пусть учатся.
— Нэт! Они — кулак! Одын! Вмэсте!
— Да. В начале. А потом? После пробития строя врага? Вспомни «Земляничный ручей». Твои рассыпались. А навыка видеть друг друга, работать цепью, группой, поддержать соседа, не только впереди, но и вбок и назад…
— Вай-й-я-я…!
Всё-таки, эмоциональная выразительность русского языка ему ещё не вполне… Можно ж сказать разнообразнее, непечатнее, эпичнее…
— Салман, ты прекрасный воин. Ты в одиночку можешь пройти сквозь любую толпу здешних лесовиков. Все встреченные тобою на длину меча — умрут. Но остальные разбегутся. Надо не только пробить строй «кулаком», но и «выпустить пальцы». И снова сжать. Так, чтобы ничего, кроме кровавого жмыха — из ворога не осталось. Цель боя — не оттеснить, опрокинуть, распугать, разогнать, рассеять… Цель — убить. Учи людей, Салман.
Очень уместным оказалось прежний выбор палаша в качестве основного клинка: развитая гарда обеспечивает достаточную защиту кисти. Защищенность обеих рук позволила отказаться от такого неприятного, сложного, ненадёжного элемента защиты, как боевая рукавица, латная перчатка.
Уменьшили толщину и диаметр колечек в панцире. Добавили аналог «аппарата Илизарова» в сапоги. Не для удлинения конечностей, а для их спасения. Любят, знаете ли, бить пехотинца по левой ноге. А всадника — по обеим.