— Надо сделать тренажёров. На скорость. Гадюка, гремучник, гюрза.
— Твоими бы устами, Иване, да мёд пить. Говоришь-то ты разумно. Да только как? Ты толкуешь про кусочки времени в десятую долю удара сердца. Их же померить нечем! Ну, ткнул я неука палкой. А какая там… как ты говоришь, в секунду за секунду…
Бросок «американцев» снимали камерами, 500 кадров в секунду. У меня такого нет.
Мда… И что? Оставить ребят «тормозами»?
Артемий — золото, а не мечник. Умница. Об оружии и его применении знает всё. Но в нашей, в высшей мере средней совейской школе, не учился. Фраз типа: «тело, обозначенное на рисунке буквами ме и жо…» — никогда не произносил.
Длина гюрзы с хвостом до 2 м. Путь — знаем, время — помним, ускорение — считаем, получаем… охренеть! Люди от такого дохнут! А змеям ничего — у них кровь тоже от мозгов отливает, но не надолго. И получаем скорость на конечном участке. Которую гридень и должен остановить «кулаком в ухо».
Каждый месяц в тот год Артемий запускал новую «гадюку» — очередной тренажёр на скорость. Предлагая новый «фронт энд». «Бэк энд» — привод, часто оставался прежним.
Пришлось несколько… извернуться. Чтобы уелбантуривать целенаправленно. Кроме «ускорения свободного падения» у нас тут других нет. А гюрза или тот же серый полоз перекрывают это «же» в десятки раз.
«Путь из А в Б часто лежит через Ж» — тонкое наблюдение.
У нас круче: через десятки «же».
Сперва я загрустил. А потом просто уточнил задачу. Нам ведь важно не «же», а время прохождения «участка из А в Б». В смысле: «длина змеи». Можно и раньше разогнать. Лишь бы неожиданно.
Интересным было использование пневмопривода. Когда в полутемном коридоре в лицо напряжённому курсанту от стены вдруг стремительно разворачивался серенький кулёчек, превращаясь в небольшую, ярко раскрашенную, дрожащую от злобы змейку с широко распахнутой пастью, из которой с шипением выходил воздух… Бывало, что и портки отстирывать приходилось.
Впрочем, «змеи» во «фронтенде» средство психологическое. Навык же нарабатывался с более близкими к реальности имитаторами: копьё, меч, топор, булава, стрела…
Эффект это дало: мои гридни могли поймать стрелу рукой. Не у самого лука, конечно — там больше двухсот футов в секунду, но на сотне шагов — вполне. Чётко перехватывали малым щитом стрелы, копья и клинки. Одиночные и двойные. Если видели.
У нет меня магии с волшебством, вторую пару глаз на затылок — не пришить, круговой «купол безопасности» — не построить.
Наоборот, копьё или клинок моего гридня, противником, как правило, не ловились — просто не поспевали. «Глазом моргнуть не успел, а он меня уже насквозь…». Конечно: моргнуть — втрое дольше броска гюрзы.
Кроме таких «экзотических игр», применялось множество более простых, общеукрепляющих приёмов.
«Проворот в тазу» требовал укрепление кисти, малый щит — изменения движений левой руки, «режущий» удар — работы всем корпусом. Навязываемая мною «литовка» давала мышечный опыт вращения торсом. Но ведь это малая часть требуемого, даже не десятая!
«Скорость» требовала подвижности всего корпуса, работы ногами. Не только выпад и наступление/отступление правой. Не однообразное непрерывное движение «против часовой», как в «дестрезе».
Вперёд и вправо. И твой эфес оказывается на траверзе щита противника. А клинок — в рёбрах его левой стороны. Влево, вперёд, вправо.
— Так нельзя! При ладони вверх нет сильного удара!
Да, «наливать через руку» — признак неуважения. Но мы тут не водку пьянствуем.
— Не надо «сильный», надо «быстрый». Делай.
И твой клинок входит в его правый бок под вооружённой рукой.
Шаг! Прыжок! Левой! Правой! Быстрее! Резче! Хлёсткий удар! Молниеносный укол! Бросок гюрзы!
— Прыгать?! Гридню?! В доспехе?! Как это?
— Как козлёнок. Цок-цок и поскакал.
Из этих? — Герои, защитники Отечества и прогресса.
Мои «соколы» — взовьются. Поскачут и затопчут.
А которым подпрыгивать в лом — пусть ширяются. По поднебесью. Где-нибудь не тут.