Оружейники, по их просьбе, делают из той полосы стандартные палаш и нож, ставят рукояти, точат. И «искатели приключений на сталелитейном поприще» идут с железками к Артемию.
— А вот бы сравнить. Ваши клинки и наши новые. А, дядя Артёмий?
«Дядя Артёмий» — безоговорочный авторитет в оружейном деле.
Он не делает оружие — он его применяет. Ему, ещё больше чем мне, не важно — как и из чего сделан меч. Ему важно: срубит ли он вражью голову. В широком смысле этих слов. И вот в этом смысле — он самый главный оружиевед.
Артёмию, чисто из-за «срубит ли?», интересны все подробности. Кто, как, где, из чего, по какому поводу, в каком режиме… сделал. И как сделанное сработало. Этих подробностей он знает больше не только любого мечника, но и, как я убедился в Пердуновке на примере баллады о создании немецким кузнецом меча из гусиного помёта, побольше множества акынов, бардов и кузнецов с оружейниками.
Насчёт оружия даже с Чарджи могут быть сомнения. Если Артёмий сказал — истина.
Мой отчим Аким Рябина, уж на что скандальный вояка, да не простой, а «славный сотник храбрых смоленских стрелков», но и он не пытался Артемию «мозги вправлять». Чарджи, Салман, Любим… очень вежливо поинтересуются мнением. И обязательно учтут. Правда, и наоборот: насчёт «левым флангом заходи, правым флангом окружай» и прочей тактики, Артёмий… выскажется. Если спросят. Исключительно в сослагательном наклонении.
Эстетическое удовольствие наблюдать беседы моих «полководцев». Ни резких слов, ни резких эмоций. Никаких: «бред!», «котелок с дерьмом!», «моча шелудивой кобылицы!»… Избави боже! В этом кругу — «за базар ответишь». У них в руках профессиональное оружие и личный навык его использования. Убивать. И быть убиваемым.
Бандиты. Головорезы. Душегубы. Герои. Славные витязи «Земли Русской».
Точнее, поскольку Всеволжск Не-Русь — «Земли не-Русской».
Поразительно: почти вся планета — пустое место. Не по критерию «мегаполис», а по самому примитивному сельскому хозяйству. Свободных земель… хоть ешь. Но люди толпятся, давятся, режутся. Не за «жизненное пространство», а за чужое «добро». Сами-то, видать, добра понаделать не годны.
«В чужих руках и хрен больше» — русское народное наблюдение.
Приходится соответствовать. Профессиональные расчленители, протыкатели и зарезатели — в ближайших товарищах. Кстати, толковые мужики. Не толковые… как и положено бандитам, «живут ярко, но недолго».
Выученики Артёмия сразу «на дыбы»:
— Фигня! Мусор! Идите косы смердячие делайте! В руку взять стыдно!
Они правы. Булат красив. Крупный узор, полосчатый, сетчатый или коленчатый, белый, отчётливо выделяющийся на чёрном фоне, с золотистым отливом. Смотришь — не насмотришься!
А тут просто однородная полоса. Железяка эз из. Скучная. Примитивненькая.
Настоящий воин мечу своему кланяется, на рукоять его молится, песни ему поёт, наглаживает-умащивает ласковее милой жёнушки, по имени величает.
А это… Не благородно, не гонорово. Дух не возвышает. Голая суть без маскировки.
Суть — орудие убийства.
Так бы юные вояки юных сталеваров и запинали. Из эстетических соображений.
Артёмий к «общему мнению» всегда внимателен. Вдруг с такими же придурками придётся в бою схватиться? Внимательность не означает согласия. У него хватило упрямства и любопытства. Подняться на больные ноги, пройти десяток шагов и рубануть по сетке из пеньковых верёвок.
Осмотрел сетку, клинок, подумал и сказал в толпу трепещущих от ожидания юношеских лиц:
— Надо проверить.
Вояки возмутились громко:
— Да что б нам…! унылое барахло…! узора нет! Биться им — как тупой палкой!
Артёмий послушал. Ещё подумал. Над громко выраженным «общим мнением». Пробурчал под нос:
— Распустил. Думать не хотят. Сегодня глупый — завтра мёртвый.
Покрутил в голове возможности интенсификации пед. процесса. Скомандовал:
— Тащи верёвку. Пеньковую. Крепкую.