Я уже рассказывал как создаются мои поселения — «протогорода» на сотню хозяйств. Эти сёла, заменяя собой и русские деревеньки на два-три двора, и кудо лесовиков на тридцать-сорок душ, обеспечивают и производительность труда выше, и качество жизни лучше. Церковь, лавка, больничка, школа, телеграф, белые избы, богатые подворья, вычищенные луга, кустарные промыслы…
Получилась неплохая типовая община. С достаточным уровнем самообеспечения и саморазвития. Поселенцам есть куда расти, к чему стремиться. Проблема в том, что начали мы в Заволжье. По сути — тайга. Крестьянам нужна пашня, нужно сводить лес. Из самых тяжёлых операций — корчёвка. Если стоячий лес можно посечь, чтобы он засох, или просто спалить, хотя у меня это запрещено, то пни всегда нужно вытаскивать. Даже с лесной гари.
Делают это на «Святой Руси»… сурово. Подкапывают. Руками, палкой или деревянной лопатой. Железных лопат на «Святой Руси»… совочек для уголёчков. Я про это уже…
Вставляют рычаг-слегу, давят. Приподнявшиеся корни обрубают топором. Снова давят на рычаг, пытаясь сковырнуть в сторону, снова подкапываются, обрубают… Потненько-мокренько. Тяжело и медленно.
Пришлось придумать… вы не поверите — корнедёр. Не зубоврачебный, конечно. Нормальный американский корнедёр Беннета-Дэвиса.
Эта штука не сворачивает корень в сторону, а выдёргивает вверх. Довольно прост: тренога, в которой подвешена шестерёнка с цепью. На цепи — подвесной блок, на блоке — крюк, которым пень цепляют. Шестерёнку крутят рычагом. 4 кг, приложенные к концу рычага дают тонну подъёмной силы. Вытягивает пень за 2–3 минуты. С прилаживанием, перевозкой и прочим — 10–15 минут на любой пень. Кроме уж самых тяжелых, которые при обычных средствах потребовали бы два-три дня работы бригады в 6–8 человек.
Почему местные так не делают? — А почему и в начале 20 в. так не делали? — А зачем?
Зачем шестерёнка, когда «приедут с лопатами и с вилами» и выдернут? За совершенно смешные деньги! Правда, толпой и долго.
В 12 в. есть ещё причина: цена железа. У меня железо своё, сделали несколько таких конструкций. Команда из трёх мужичков с лошадью раскорчёвывает десятину леса за два дня. Красота!
Селение заселяется изначально на треть и получает поля под пахоту по минимуму. Дальше — сами. Я про это уже…
Естественно, строители от лишней работы… увиливают. Под пашни, по мере возможности, отводят старые гари, сухие болотца, пустоши, лужки-полянки. Сводят лесу ровно столько, сколько им нужно для стройки и обогрева, да и тот норовят не раскорчёвывать.
Соображалка у наших людей работает: сыскиваются серьёзные хозяева, которые хотят такой корнедёр себе. Смысл понятен: наделы-то нарезаны, а корчевать их — умаешься. И тут такая приспособа! Соседи придут, просить будут. Так и начинаются товарно-денежные.
Несколько корнедёров забрал Потаня в свой «Поместный приказ». Раздаёт новосёлам в селениях. Желающим, в кредит, кто «экономически позитивно» проявился. В смысле: долги в срок отдаёт.
Одновременно прорезаются и другие «крепкие» хозяева. Тоже от пней.
В некоторых селениях ставим смолокурни. Высокой технологии и, соответственно, всего спектра продукта, они не дают. Но уголь и смолу получают приемлемого качества. Эти работают иначе: не по заказу соседей, а на казну — товар пристойного качества мы покупаем без ограничений.
— У поселенцев корнедёры отбирать не будем. Закажи у кузнецов новых. Обеспечь бригады, которые в лесу работают, этой машиной, проверь, что они всё возможное выдёргивают да лежалое смольё из леса выносят… Смолокурни, в тех поселениях, где есть годный выход к Волге, к притокам — более не строить. Пни валить на плоты и гнать вниз.
Очередной компромисс: хочется, чтобы поселение было максимально готово к приходу новосёлов. С другой стороны, это невозможно и не нужно. Община должна расти. В режиме не чрезмерном, но близком к экстремальному. Сейчас нагрузка на «комплексные бригады» увеличится: выдернуть стоячие пни, собрать лежачие, сплавить. Для минимизации трудозатрат — даю инструмент. Точка компромисса между строителями и новосёлами чуть сдвинулась.
Поднять объём «жижки» за счёт пней на 20–25 %… по скипидару, креозоту, маслу… очень неплохо.
Терентий ушёл готовить предложения.
Одно дело: стабилизация технологий нового завода. Тот «зверинец», который у меня во Всеволжске сложился — воспроизводить не надо. Разросшийся «букет» тех. процессов упростить, отточить, воспроизвести. По сути, мы делаем следующий шаг — переходим от построения завода к его тиражированию. Будет Костромской деревоперегонный. Потом — Усть-Ветлужский, Шекснянский, Вятский, Сухонский…
«Вторая производная»: не производство скипидара, а производство заводов по производству скипидара. Отсюда завод уберём. Оставим только экспериментальные установки.
Вроде бы, всё хорошо. Но…
«Грозное что-то куётся во тьме…».
«Выбор экстенсивного пути…».
«Василь Ваныч, а в масштабах всей республики, могёшь?»…
В смысле: в масштабах «Святой Руси»…
Продукты пиролиза древесины «Святой Руси» не нужны. Высокая технология, глубокая переработка… Туземцам — нафиг.
Натуральное хозяйство: всё нужное делаем сами. Остальное — не нужно.
— Скипидар? Для освещения? А зачем? В смысле: светить. Темно — ночью, ночью нужно спать.
Какая-то часть населения — двадцатая? сотая? — купит раз в год бутылёк эссенции. Чисто вкусовые пупырышки побаловать. Уксус у них есть свой, похожий продукт возьмут для сравнения. А вот канифоль, к примеру…