«Самый умный?» — Да! В части перегонки древесины индустриальным способом. Умный и способный учиться этому занятию. А вы знаете чего это стоило?! Ежевечерне выковыриваемые из ладоней занозы, постоянно слезящиеся от дыма глаза, обожжённое плечо под сгоревшим прямо на теле кафтаном… У печей быть да не обжечься? Это потом появляются технологические карты, техника безопасности, приспособления и оснастка, а в начале…
Почему сам? Можно ж было работников… — Можно. Одного — прогнать за бестолковостью, другого — запороть из-за ленности, третьего — схоронить по азартности… И учить, учить, учить… тому, чего и сам-то толком не знаешь. Чего никто в этом мире не знает.
«Пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что» — наша исконно-посконная НИОКРа.
Время. Каждый день на «Святой Руси» в «отеческих» душегубках дохнет тысяча младенцев.
А оно важно? Чего спешить-то? «Все так живут». Залезь на горку высокую, на конике белом, в плащике красненьком и, мановением пальчика владетельного, указывай смердам сиволапым — чего сделать надобно…
Не моё.
Глава 529
Превышение фактического производства над расчётным позволяет нам «выёживаться». В смысле: проводить эксперименты по поиску эффективных технологий. Имея ряд однотипных установок — как же не заняться их усовершенствованием?
Повторю: прогресс — занятие «сытых». Голодному «прогрессировать» некогда: он «хлеб свой насущный в поте лица» добывает. Ему нечем вкладываться в исследование возможных вариантов хоть чего. Даже — добывания того же хлеба.
«Картошка? — Утром сажаем — вечером выкапываем. Очень кушать хочется».
Избытка угля нет: как только задумывается новое производство с печкой — сразу предлагают греть углём. Я их понимаю: теплотворность древесного угля вдвое выше сухих дров. Трудоёмкость на подготовке-завалке, соответственно, вдвое ниже. Но это не необходимость, а «хотельность».
Я изначально стремился к более глубокой переработке дерева, чем принято в «Святой Руси». Ещё в Пердуновке мы вместо чисто углежогных ям построили смолокурню. Во Всеволжске, полученный опыт был использован и расширен: на «голову» реакторам поставили холодильники.
Трёхчастная схема. Топка, где горят дрова. Рабочая камера, где «томится» дерево-сырьё и образуется уголь. Верхняя трубка — газы в холодильник.
Такой сложности установки в России… бывали. К исходу империи. Спрогресснул маленько. Извините.
Очередной извив научно-технического. Когда химики в 19 в. разобрались в том, что хорошенького можно вытащить из дерева, леса в Европе уже кончились. Там перешли на перегонку каменного угля, потом нефти. А в России не было химиков. Потом они появились, но технологии продолжали заимствовать.
У меня — ни каменного угля, ни нефти в товарных объёмах. Есть лес. «Делать из дерьма конфетку…». Хотя, разве лес — «дерьмо»? Просто подумать надо.
«Необходимость — лучший учитель» — учимся.
В Пердуновке мы ставили нижнюю трубку для слива смолы. В «реакторе» температура такая, что всё смолистое сразу кипит и улетает вверх. Где конденсируется в холодильнике и раскладывается «по фракциям».
Не-не-не! Не в политическом смысле! Типа «фракция левых эсеров».
«Охота — пуще неволи» — русское народное наблюдение.
Мне была «охота» получить из дерева максимум пользы. Если уж дерево свалили, притащили, раскрошили… столько труда в ту сосёнку вбили… Давайте ж и остальное вынем! Оно ж уже даром! Только подумать и сделать!
Уточню: изначально никакого коммерческого или военного смысла в моих «реакторах» не было. Не ищите в моих действиях целесообразности. Кроме удовлетворения моего любопытства. И, конечно, непрерывно давящей «жабы». Попались бы те «эсеры» — я бы и их приспособил. К какому-нибудь делу.
Сидят две обезьянки на пальме. Одна грустит:
— Плохая у нас пальма. Одни бананы. Кокосов нет.
Другая удивляется:
— Так вон же коксовая!
— Слезать. Идти. Залезать. Напрягаться. Думать. Не.
Одна осталась, другая пошла. Перемещение по грунту привело к прямохождению, освободило передние конечности. Голова увеличилась, человеком стала.
А первая так и сидит. Грустит о кокосах.
В традиционной перегонке «многие ценные продукты» просто сливают.