«Сапожник всегда без сапог» — у меня в помещениях запах иной, «приятный смолисто-скипидарный».
Вальс не танцую — не с кем, не выучил ещё. Э-эх… «Дунайские волны»… Но запах радует. Обычной на «Святой Руси» кислой вони нет.
«Здесь русский дух, здесь Русью пахнет!» — не здесь. Конечно: я ж Не-Русь.
Субстанция из светильников попадает в воздух и давит микробов. Побочное обеззараживание всего.
Из-за «осветительности» применение скипидара для других целей крайне ограничено.
Производим более уместные средства. Именно для ранбольных. Характерный запах стоит во всех помещениях Мараны. Очень эффективно. Из того что есть, конечно.
Отчего Мара такая довольная после ампутации сидит? — Это всё я! Это я такой умный!
Отчего у неё пациенты выживают? — От моего безграничного ума и бездонной неуёмности!
Ну, и от её искусства, конечно.
«Умность» моя — в «деревянных реакторах». Мы в них уголь для металлургии получаем. Я про это уже… Какая связь между дезинфекцией и углём? — Так прямая же!
Тридцать тысяч лет тому хомнутые сапиенсом начали добывать древесный уголь. Для косметики.
Сперва — брови чёрные, потом, через двадцать восемь тысяч лет, с наступлением «железного века» — «подковала».
Со времён «дьяковской» культуры племена на Русской равнине жгут дерево. Пережигают в уголь.
Ещё они смолу (живицу) с деревьев собирали. Мы с живицей не работаем — возни много. Да и главные для нас продукты: само дерево «аз из» для стройки и топки да уголь.
Традиционные продукты перегонки древесины: деготь, смола, уголь, скипидар, канифоль, уксусная кислота, древесный спирт.
Номенклатура в РИ постепенно расширялась. Очень постепенно. Только при «проклятых коммуняках» спектр производимого сместился во второю половину списка.
«Коммуняк» дожидаться — времени нет. Пропускаем славную Историю Государства Российского (в дерево-перегонном смысле) вплоть до эпохи «позднего кремлёвского горца».
Шесть кирпичных «реакторов» с железными корпусами, врезанные два года назад в стенку одного из здешних оврагов, переваривают массу дров, которые, в виде плотов, пригоняют с Верхней Волги. Плоты растаскивают и складирует чуть ниже Стрелки. Дерево сохнет и используется в строительстве, в столярно-плотницких делах, дровами для отопления. Часть идёт в реакторы. Сырьём или топливом.
За время сушки рассортировываем: отдельно обрабатываем берёзу и осину.
Основное — сосна.
И сунули в реактор. Там — тепло.
Перегонка дерева в реакторе даёт две фракции:
1) вверх — газы;
2) внутри — уголь.
Главное для нас — уголь. Всё остальное — приятные бонусы.
Без угля нет металлургии. Без высококачественного угля, с большой долей углерода. Этот углерод и идёт в металл.
Наилучший уголь — при быстром подъёме температуры до 430–440 °C, 82 % углерода. В ретортах догоняли и до 1775 °C. Получали 96.5 %. Ставить такие пром. установки не стали. Огнеупоры из «синей глины» нынче у нас есть, но процесс получается плохим. Прогорает, трескается и рассыпается.
Другое дело, что для моего тигельного производства требуется немного высококачественного угля. Построили отдельную специализированную опытно-промышленную печку.
Для знатоков: мастера, по виду булатного клинка, определяют качество угля, на котором металл сварен.
Ориентация на массовый уголь позволяет не задирать температуры. И это хорошо: при 500 °C всё остальное, что хорошенького есть в дереве, разлагается. Зачем терять кучу полезного?