Она — сделала. Честь ей и хвала.
Жаль, нахваливать её у меня нынче нет настроения — новая напасть образовалась.
— Мара, ты это видела?
— Отстань. Отдыхаю я.
— Ты кем себя мнишь?!
— Не твоё дело кем я себя мну! Недосуг мне!
— Марана, досуг у тебя, как и у меня, будет в гробу. Хочешь уже нынче… удосужиться? Или тебе колыбельную спеть?
И я напел ей из былого и уместного:
Дальше мы с ней чуток поговорили. И перешли к делу.
А дело выглядит так:
«…бледно-розовые единичные элементы сыпи, слегка выступают над поверхностью кожи, исчезают при надавливании… на верхней части живота, нижней груди, боковых поверхностях туловища, сгибательных поверхностях рук».
М-мать!
Какие ещё слова мне надлежит воодушевлённо произнести для более полной выразительности моих чувств?!
Это то, чего я давно боялся. Ещё с Пердуновских времён. До дрожи. До кошмарных картинок с утопляемой в «мёртвом источнике» Домной, изо рта которой вдруг выплёскивает на берег шуршащий неостановимый поток мелких насекомых, заливающий прибрежные камыши, полоску берега, мои сапоги…
Неизбежное следствие движения больших человеческих масс. «Болезнь переселенцев». Штатное явление при попытке формирования городских сообществ. Для любого прогресснутого попандопулы — обязательное следствие его «благих намерений».
Повторю: попандопуло — бактериологическая бомба. «Срань господня», «четвёртый всадник апокалипсиса». При вляпе «тушкой» — тащит новые заразы в себе и на себе. При вляпе «душком» — создаёт идеальные условия для взрывного распространения зараз уже существующих.
Увы, в попаданских историях и таковых же, но — мозгах (про мозги попрошу без комментариев) эта очевидная идея полностью отсутствует.
Понятно: про кишечную палочку — не героически. Её цвайхандером не зарубишь.
Но хоть по логике! Ведь ту железяку и поднять некому будет! Ведь все, и вы лично, коллеги, кровавым поносом изойдёте! Вместе со своей молодой, горячей и перспективной личностью. И на могилке напишут ваше «последнее слово»:
— Прости народ русский. Что поднял тебя. Да обоср…ся.
Представьте себя героем-витязем. Представили? А теперь быстренько к «белому человеку». И — выть. Скорбно-негромко. Ощущая, как радость, гордость, героизм… ум, честь, совесть… изливаются в канализацию. Вместе с вашей душой и самой жизнью.
Обычный путь воина. Типовое будущее вас и ваших людей. Боевые потери в любых походах, кроме совсем уж разгромных, в разы меньше небоевых. Вот таких, поносных. А вы не знали?
В Древности есть отдельный литературный образ. В Библии: в ассирийскую армию, осаждавшую Иерусалим, пришли мыши. И сгрызли тетивы у луков.
— …ля!..еть!.. и …ец!
— Ответ выразителен, но бессодержателен. Марана, соберись.
— А!..ать!..ять!.. и …ить!
На двери Рабиновича кто-то написал известное русское слово из трёх букв. Рабинович не стал стирать, а дописал: «Большой». Как сразу изменился смысл! Какими яркими семантическими красками заиграла дверная рукописная сентенция!
Не наш случай. Тут хоть «Большой» допиши, хоть — «Абсолют», хоть — «Президент», смысл не меняется.
Мара — удивительная женщина: ухитряется одновременно орать, рычать и шипеть. Я как-то пробовал повторить. Ушёл в лес один. Чтобы людей не пугать… Вороны на три версты разлетелись. А все равно — звук не тот.
— Согласен. А конкретно?