Еще до того, как он успел вымолвить слово, Шарлотта сказала по-русски:
— Вы отдаете себе отчет в том, что мы не нарушили закон? У меня очень тесные связи с американским посольством, — в общем, это было действительно так, — и я думаю, вы должны знать, что если вы не освободите нас сейчас же, произойдет международный скандал. — Шарлотта подкрепила свое требование обворожительной улыбкой. Такие дела надо делать осторожно, не следует раздражать советскую милицию. — В свете предстоящей встречи в верхах, может быть, не стоит затевать скандал? — мягко предложила Шарлотта.
Она посмотрела вокруг и увидела, что в дверях стоит еще какой-то человек и слушает разговор: это был седой военный в форме. Шарлотта заметила, что у него серые грустные глаза.
Военный протянул Шарлотте руку.
— Полковник Власик, — представился он. — Никита Власик. — Он прекрасно говорил по-английски.
Шарлотта помедлила и пожала полковнику руку.
— Шарлотта Харпер.
— Я вас знаю, мисс Харпер. Я иногда смотрю ваши репортажи.
— Спасибо. Приятно слышать. — Вероятно, он смотрел видеокассеты, записываемые в обход закона; речь шла о новостях, которые Шарлотта передавала по каналу спутниковой связи. Это говорило о том, что этот человек был влиятельной фигурой среди военных.
Военный сделал знак рукой, и милиционер вышел.
— Вы привели очень хороший аргумент, — сказал он. — Но подобная логика редко действует на наших милиционеров. Они не думают о политических последствиях. Они думают, прошу прощения, о том, чтобы не получить по заднице.
Шарлотта улыбнулась. «Откуда взялся этот человек?» — спрашивала она себя.
Полковник продолжал:
— Нам нужно, чтобы на нашей стороне были такие люди, как вы.
— Благодарю вас, но я уже нахожусь на своей стороне.
Полковник был любезен, поэтому и Шарлотта отвечала вежливо.
— Вы напоминаете мне мою дочь, — сказал полковник.
— О, неужели? — «Русские мужчины, — в который раз подумала Шарлотта, — неисправимы: сексисты, шовинисты и до смешного старомодны; есть от чего прийти в ярость».
— Вы оба, как это у вас называется, вели себя достаточно нахально. — Он улыбнулся. — Если вы хотите нарушать наши законы, мисс Харпер, разрешите мне дать вам несколько советов, как это лучше делать, не навлекая на себя неприятностей. У моих людей много работы. Возможно, в следующий раз вы лишите нас необходимости арестовывать вас.
— Может быть, вы скажете своим людям, чтобы они не мешали репортеру делать свою работу?
Полковник улыбнулся.
— Мне нечего возразить. И все-таки разрешите мне дать вам маленький совет.
— Хорошо, — не очень-то уверенно ответила Шарлотта.
— Изучите наш Уголовный кодекс. Если с вами что-нибудь случится, то, как принято говорить у вас, задайте им жару. Если вас будут допрашивать, не отвечайте на вопросы. В статье 46 советского Уголовного кодекса говорится, что вы не обязаны отвечать на вопросы. В статье 142 сказано, что вы не должны ничего подписывать. Тот, кто будет вас допрашивать, наделает в штаны, как только услышит от вас такой ответ. Я прошу прощения за мой язык.
Шарлотта улыбнулась.
— Ничего.
Шарлотта вернулась в офис и села за обычную работу — стала просматривать «Правду», «Известия», «Литературную газету» и некоторые другие невероятно скучные советские издания. Пробегая глазами распечатки сообщений «Ассошиэйтед пресс», Шарлотта наткнулась на коротенькое сообщение о деле Элфрида Стоуна: Чарльз Стоун по-прежнему был в розыске по подозрению в убийстве отца.
Шли дни, а она так и не сделала ничего, чтобы найти Соню Кунецкую, являвшуюся, по мнению Чарли, ключом к тайне. Чарли нуждался в ее помощи.
Конечно, для начала надо посмотреть в телефонном справочнике. Но найти его не так просто: телефонный справочник в России — страшный дефицит. Последний был переиздан в 1973 году и Министерство связи выпустило только 50 тысяч экземпляров для восьмимиллионного города.
В справочнике 1973 года был телефон С. Кунецкой, и Шарлотта набрала номер.