— А я думаю, что нет, — отрезала она.
Стоун улыбнулся и решил положить конец этим препирательствам.
— Это выяснилось в ходе плановой проверки вашего дела, — сказал он и замолчал, ожидая ее ответа. Но старуха молчала. Тогда он произнес как можно безразличнее:
— Он ведь был отравлен, не так ли?
Она опять долго не отвечала и когда наконец собралась, слова ее почти потонули в гуле холодильника, включившегося вдруг в соседней с комнатой кухне.
— Я думаю, да, — торжественно произнесла она.
— Что заставляет вас так думать?
— Он… он написал об этом и дал мне перепечатать это письмо. Попросил сделать два экземпляра: для Крупской, его жены, и для… — она вдруг замолчала.
— Так кому предназначался второй экземпляр?
Зиновьева сделала слабый жест рукой и произнесла с безнадежностью в голосе:
— Я не знаю.
— Знаете.
Последовало долгое молчание, затем Стоун продолжил:
— Ваш контракт предусматривает полное сотрудничество. В противном случае в моей власти прекратить материальную поддержку…
Она торопливо перебила его, слова посыпались, как горошины:
— Понимаете, это было так давно… Да это и неважно. Был какой-то иностранец. Ленин боялся, что в его же доме против него что-то замышляют… Думаю, что так оно и было. Все, даже садовник, повар и шофер, были сотрудниками ОГПУ, секретной полиции.
Теперь она говорила так быстро, что Стоун с трудом понимал ее.
— Почему? Почему он отдал второй экземпляр иностранцу? — переспросил он.
— Он боялся Сталина, боялся, что Сталин может сделать что-нибудь с Крупской. Ленин хотел быть уверенным, что документ будет увезен из страны.
— Кто был этот иностранец?
Она отрицательно покачала головой.
— Вы ведь знаете его имя, верно? — ровно произнес Стоун.
Зиновьева не могла больше сопротивляться.
— Это был высокий и красивый американец. Бизнесмен. Ленин встречался с ним несколько раз. Но это все неважно.
— Его имя?
— Уинтроп Леман.
После долгой паузы она, немного скосив глаза, тихо повторила:
— Леман… Ленин встречался с ним несколько раз.
— Он приезжал в Горки?
— Да. Уинтроп Леман.