— Слушай, Чарли… — начал Элфрид, но запнулся и замолчал.
— Да?
— Чарли… Я надеюсь, ты не спрашивал Уинтропа о том, о чем ты говорил тогда со мной?
Стоун не знал, что ответить. Он не привык врать отцу. Но сейчас главным было не расстраивать старика.
— Нет. Я ни о чем его не спрашивал, — произнес он наконец.
— Знаешь, ведь тогда, начав этот разговор, ты застал меня врасплох.
Чарли понимающе кивнул.
— Я, конечно, знал о том, о чем ты меня тогда спрашивал. Об этом говорили во время слушаний.
Стоун только кивнул, не желая давить на отца.
— Та поездка в Россию… из-за которой все это произошло… Я всегда говорил тебе, что это была обыкновенная официальная поездка с целью уточнения кое-каких фактов в нашем посольстве в Москве.
— А была какая-нибудь другая причина?
— Да. Одолжение Уинтропу. Он не смог тогда получить визу.
— Одолжение? — произнося это слово, Чарли почувствовал, что оно прозвучало несколько зловеще.
— Уинтроп очень много хорошего сделал для меня. Он пригласил меня работать в Белом доме, он выбрал меня из сотни других американских историков. Я не мог ему отказать.
— А чего он от тебя хотел?
— Он попросил, чтобы я встретился в России с одной женщиной, настоящей красавицей.
— С той самой, с которой тебя сфотографировали в московском метро? А для чего ты должен был с ней встретиться?
— Сущая ерунда. Я только должен был встретиться с ней тайком и передать ей документ, который Уинтроп спрятал под рамкой своей фотографии. То есть это он сказал, что это просто фотокарточка, но я уверен, что это не так. Иначе с чего бы он так нервничал. Я решил, что он хотел тайком передать этой женщине записку, потому что он не захотел воспользоваться дипломатической сумкой. Ведь для этого надо было бы обращаться к агенту американской разведслужбы. Я даже предположить не мог, что за моей встречей с той женщиной будут следить.
— Ты думаешь, она была советским агентом?
Отец нахмурился.
— Нет, она не была никаким агентом.
— А почему ты так уверен?
Элфрид Стоун долго молчал, глядя в темный экран телевизора, затем сказал:
— Сначала я думал, что она любовница Лемана, что он помогает ей выехать из страны.
— А потом?
Отец пожал плечами.
— Тебе известно, что Сталин умер 5 марта 1953 года. Где-то за неделю до этого Уинтроп попросил меня съездить в Москву. Я прибыл в Россию через три дня после смерти Сталина.
— Ты считаешь, что документ был каким-то образом связан с этим событием?
— Думаю, да… Впрочем, нет, я в этом просто уверен, — почти прошептал отец. — И все же… Я не захотел впутывать в это дело Лемана.
— Защищая его, ты получил пятую статью.