– Мне ужасно жаль.
– Джейсон, – произнес он, и в его голосе появились вкрадчивые нотки, – у меня есть семья, которую нужно кормить.
– Я знаю. Ненавижу все это.
– Нет, ты ничего не знаешь. Entronics покрывает страховку для моей жены и детей.
– У тебя же не отбирают все, Рики. Страховки будут действовать еще полтора года.
– Я должен платить за школу, Джейсон. Знаешь, сколько стоит эта школа? Около тридцати тысяч долларов в год.
– Ну, ты же можешь…
– Они не предоставляют стипендий. По крайней мере, не таким, как я.
– Муниципальные школы в том районе, где ты живешь, тоже очень хороши, Рики.
– Не для ребенка с синдромом Дауна, Стэдман, – его глаза излучали ярость и влажно блестели.
На несколько секунд я потерял дар речи.
– Рики, я понятия не имел.
– Джейсон, это твое решение?
– Горди, – сказал я наконец, чувствуя себя трусом, которым я, собственно, и был.
– А ты просто исполняешь приказы. Как в Нюрнберге.
– Вроде того, – сказал я. – Прости. Я знаю, как это ужасно.
– К кому я могу обратиться, чтобы обжаловать решение? Горди? Я поговорю с Горди, если ты думаешь, что это поможет что-то изменить.
– Это не поможет, Рики. Он уже все решил.
– Тогда ты можешь поговорить с ним за меня, верно? Ты теперь его золотой мальчик. Тебя он послушает.
Я молчал.
– Джейсон, пожалуйста.
Я все еще молчал. И умирал изнутри.
– Но из всех них им оказался именно ты, – сказал он. Медленно встал и направился к двери.
– Рики, – позвал я. Он остановился, не поворачиваясь, рука осталась лежать на ручке двери. – Дай мне поговорить с Горди.
Мелани остановила меня на пути к офису Горди.
– Он разговаривает по телефону с Харди, – сказала она.
– Я вернусь позже.
Она заглянула сквозь жалюзи в кабинете Горди:
– Судя по жестам, он почти закончил.
Мы с Мелани немного поболтали о планах ее мужа, Боба, купить франчайзинговую лицензию на открытие сетевой забегаловки по продаже сэндвичей, популярную в центральной части Бостона. Я даже не представляю себе, где они могли наскрести столько денег. Боб работал на страховую компанию.