Я кивнул. Я не сказал «пожалуйста», потому что мне никто не сказал «спасибо». Горди просто поздравлял сам себя, потому что неожиданно эта идея превратилась в его собственную.
Он направил на меня свой толстый короткий палец:
– Видишь, это как раз то, что Харди называет «правильный замах» в боулинге. Правильно отправь шар, и тогда первая сбитая кегля сама сшибет все остальные.
– Я не очень понимаю, о чем вы.
– Это как вирус. Как только подпишется Гарри Белкин, все остальные дилерские центры в стране тут же зададутся вопросом: «А собственно, почему у меня не стоят такие панели? Я тоже хочу несколько». Боже, это просто великолепно.
– Великолепно, – подтвердил я. Мне хотелось просто уйти из этого кабинета и отправиться домой.
– Какие последние новости по этой сделке?
– Мне… Мне еще нужно выяснить кое-какие детали, – сказал я.
– Ради всего святого, подпиши ее, парень. Подпиши. Я не хочу ее потерять. Эта сделка, плюс еще несколько крупных контрактов, и мы в безопасности. Как дела с Чикагской Пресвитерианской церковью?
– Думаю, мы близки к завершению.
– А как насчет аэропорта Атланты? Заполучи их, это огромный контракт. Огромный.
– Над ним я тоже работаю. – Аэропорт в Атланте хотел заменить все мониторы, которые использовались для демонстрации информации о рейсах – а это сотни и сотни панелей.
– И?
– Пока непонятно. Слишком рано делать выводы.
– Я хочу, чтобы ты сделал все возможное и подписал сделку с Атлантой, я ясно выражаюсь?
– Я понял, – ответил я, – все под контролем. Послушайте, я хотел…
– Ты поговорил с Дугом Форсайтом? – он одернул лацканы пиджака и поправил галстук.
– Думаю, здесь уже ничего нельзя сделать, Горди. Он уже дал устное согласие…
– Что? «Ничего нельзя сделать»? Ты не мог бы перевести это для меня? Я не понимаю этого. Таких слов нет в моем словарном запасе. А теперь и ты, как член команды «Г», должен понять, что поражения – не для нас. Просто сделай так, чтобы Форсайт остался. Задача ясна?
– Да, Горди.
– Ты в команде «Г» или нет?
– Да, Горди, – ответил я, – я в команде.
4
Я был зол и растерян и поэтому гнал машину на полной скорости. Фредди Назим подставил меня, впрочем, как и Горди, и вот теперь сделка, идею которой он украл, провалилась. Возможно, в этом был свой черный юмор, но сейчас я пребывал в слишком возбужденном в состоянии, чтобы его оценить.
Из автомобильной магнитолы раздавался голос генерала, который вещал о «хищном образе мыслей». Он рычал о том, что «все это очень похоже на царство животных. Девяносто процентов живых существ – добыча, и только десять процентов – хищники. А кто вы?»
Подъехав к дому, я заметил на нашей узенькой, мощенной кирпичом дорожке почти новый черный «мустанг» Курта. Он купил машину у приятеля – владельца автомастерской.
Я поспешил в дом, соображая на ходу, что он может здесь делать. Курт сидел в гостиной, в комнате, которую мы почти никогда не использовали, и разговаривал с Кейт. Оба над чем-то смеялись. Кейт подавала чай с масляным печеньем на антикварном подносе.
– О, привет, – сказал я, – прости, что так поздно, – сказал я Кейт, – столько всего творится в офисе.
– Джейсон, – ответила Кейт, – ты никогда не говорил мне, что Курт к тому же еще и мастер на все руки.
– Просто любитель, – возразил Курт.