– Даже огромный военно-транспортный самолет объявили перевозящим дипломатическую почту, и он улетел из страны без таможенного досмотра. Ну и еще направлялись, само собой разумеется, опломбированные грузовики. Мы использовали для переправки считанное число путей, больше не могли, потому что за нами следили очень и очень пристально. Осведомители были повсюду, даже среди сотрудников моего секретариата.
Но что-то показалось мне не так, и я спросил:
– Но как Синклер определил, что он может на вас положиться? Каким же образом он удостоверился, что вы не из числа мошенников?
– Все очень просто: я ему тоже кое-что предложил.
– Не понял. Поясните, пожалуйста.
– Он намеревался провести в ЦРУ чистку, полагая, что Управление прогнило снизу доверху. А я выложил ему в подтверждение некоторые факты и доказательства такого загнивания.
37
Орлов взглянул на дверь, явно ожидая, когда войдет кто-нибудь из охраны. Вздохнув, он сказал далее:
– В начале 80-х годов мы наконец-то разработали средства перехвата и расшифровки самых хитроумных замаскированных переговоров между штаб-квартирой ЦРУ со своими зарубежными отделениями и с правительственными учреждениями.
Вздохнув еще раз, он натянуто улыбнулся. Похоже было, что рассказывать ему приходилось не в первый раз.
– Установленные на крыше советского посольства в Вашингтоне спутниковые параболические и микроволновые антенны стали улавливать широкий спектр сигналов. Радиоперехваты подтвердили информацию, полученную ранее от одного нашего агента, внедренного в Лэнгли.
– Кто это?
Еще одна слабая улыбка. Мне даже показалось, что это не улыбка, а короткое судорожное движение губ, выражение глаз при этом не менялось – он все время оставался настороже.
– Какое же, по вашему, самое значимое достижение ЦРУ со дня основания и по, скажем, 1991 год?
Теперь настал мой черед улыбнуться:
– Я считаю, что это разгром мирового коммунизма и то, что для ребят из КГБ настала не жизнь, а сущий ад.
– Правильно. А разве был когда-нибудь такой период, когда Советский Союз представлял для Соединенных Штатов реальную угрозу?
– С чего начинать? С Литвы, Латвии, Эстонии? Или, может, с Венгрии? Берлина? Праги?
– Нет, нет, все не то. Имеется в виду непосредственная угроза самим Соединенным Штатам.
– У вас была атомная бомба, не забывайте об этом.
– Это верно, что была, но мы боялись применить ее не меньше вашего. Только вы ее применили, а мы нет. Неужели в Лэнгли всерьез верили, что у Москвы имеются и средства, и желание подмять под себя весь мир? И что же, там считали, мы станем делать, когда захватим весь мир? Станем управлять им так же, как наши, с позволения сказать, великие уважаемые лидеры управляли некогда великой российской империей?
– И вы и мы заблуждались, – согласился я.
– Ага. Но такое… заблуждение… безусловно позволяло ЦРУ долгое время держать раздутые штаты и создавать видимость чрезмерной загруженности, так ведь?
– Для чего вы это все говорите?
– Просто так, – отрезал Орлов. – Теперь ваша самая главная задача – разгромить промышленный и экономический шпионаж, разве не так?
– Да, мне об этом тоже говорили. Мир теперь стал иным, – заметил я.
– Согласен. Речь идет о международном промышленном шпионаже. Японцы, французы, немцы – все хотят украсть у несчастных бедненьких, осажденных американских корпораций их ценные промышленные и экономические секреты. И только Центральное разведывательное управление может обеспечить американскому капитализму безопасную и спокойную жизнь.
Но вот смотрите, в середине 80-х годов КГБ стал единственной в мире разведывательной службой, имеющей необходимые средства для перехвата радиосигналов, исходящих из штаб-квартиры ЦРУ. И мы регулярно получали подтверждения самых мрачных прогнозов некоторых моих насквозь пропитанных коммунистическими идеями собратьев. Из перехватов радиообменов между Лэнгли и резидентурами ЦРУ в иностранных столицах, между Лэнгли и Федеральным резервным банком и другими организациями нам стало известно, что ЦРУ уже несколько лет вынуждено было направлять свой мощный разведывательный аппарат на борьбу с экономическими структурами своих союзников – Японии, Франции и Германии. И все это делалось ради обеспечения американской национальной безопасности.
Он замолк на минутку и повернулся, чтобы взглянуть на меня, а я воспользовался паузой и заметил:
– Ну и что? Это же происходит в любом бизнесе, обычная, так сказать, его часть.