Он медленно поднялся из-за стола, грозно и в то же время как-то обличающе глядя на меня.
– Как же, черт вас побери, вы проникли сюда?
Я ничего не отвечал.
– Глупо с вашей стороны заявиться в мой дом, – сказал он едва слышным шепотом. – Харрисон Синклер предал меня. А теперь нас обоих прикончат.
35
Медленно входил я в похожую на пещеру столовую. Шаги гулко звучали в ее голых стенах и в высоком куполообразном потолке.
Орлов сохранял на лице своем бесстрастное и повелительное выражение, но глаза его беспокойно бегали туда-сюда. Несколько секунд мы молча разглядывали друг друга.
Мысли у меня скакали галопом. «Харрисон Синклер предал меня. Теперь нас обоих прикончат», – все еще звучали в ушах его слова.
Предал его? Что он хотел этим сказать?
Орлов заговорил первым, голос у него громко и четко звенел и перекатывался под сводами потолка:
– Как вы осмелились прийти ко мне?
Он протянул руку под стол и нажал потайную кнопку. Откуда-то из холла послышался продолжительный звонок. Тут же раздался звук приближающихся шагов. Экономка, по-видимому, пришла теперь в себя, но развязаться или подать голос вряд ли могла, поэтому на вызов не откликалась. Скорее всего, это какой-нибудь охранник услышал звонок и заподозрил что-то неладное.
Я вынул из кармана «зауэр» и направил его на бывшего председателя КГБ. Я еще подумал, а стоял ли он когда-либо под «пушкой» всерьез, а не в шутку. В системе госбезопасности, где он прослужил почти всю свою жизнь, так, по крайней мере, говорилось в его досье, которое мне довелось читать, среди офицеров разведки и контрразведки ценилось не умение обращаться с пистолетами, автоматами и ядами, а способность ловко и вовремя составлять отчеты и писать докладные записки.
– Зарубите себе на носу, – сказал я, пряча пистолет под стол, – что я вовсе не собираюсь причинять вам вред. Мы просто наскоро переговорим, вы и я, а потом я исчезну. Если появится охранник, заверьте его, что все идет нормально. Иначе вы наверняка умрете, вот это я обещаю вам твердо.
Не успел я перейти к главному, как дверь внезапно распахнулась и в столовую влетел охранник, которого я прежде не видел. Направив на меня автомат, он заорал:
– Не шевелись!
Я натянуто улыбнулся и быстро зыркнул глазами на Орлова; секунду-другую поколебавшись, он сказал охраннику:
– Уходи. Спасибо, Володя, со мной все в порядке. Я невзначай задел кнопку тревоги.
Охранник опустил автомат, медленно и внимательно окинул меня взглядом – а поскольку я был одет в рабочую спецовку, то показался ему подозрительным – и, пробормотав: «Извините», вышел из столовой и аккуратно закрыл за собой дверь.
После его ухода я сел за стол напротив Орлова. На лбу его блестела испарина, лицо явно побледнело. Хотя он и сохранял видимость хладнокровия и надменности, но был явно напуган.
Теперь я сидел всего в нескольких футах от него, может, даже слишком близко, что ему не нравилось, и он отводил голову всякий раз, когда говорил. На лице его то и дело проскакивала гримаса неудовольствия.
– Зачем вы заявились сюда? – грубо проворчал он хриплым голосом.
– Чтобы узнать, что за соглашение вы заключили с моим тестем, – ответил я.
Наступило долгое молчание, я в это время весь напрягся, пытаясь расслышать голос его мыслей, но никакого голоса не услышал.
– За вами же наверняка следили. Вы подвергаете нешуточной угрозе и меня, и себя.
Ничего не отвечая, я продолжал с напряжением ловить голос его мыслей, и тут вдруг услышал какой-то шум, бессмысленные фразы, которые не смог даже понять. Проскочил сгусток мыслей, но разобрать что-либо было невозможно.
– Вы же не русский, так ведь? – спросил я.
– Зачем вы заявились сюда? – снова спросил Орлов, поворачиваясь на стуле. Локтем он задел за тарелку и с грохотом оттолкнул ее к другим блюдам. Голос его окреп и стал громким и наглым. – Дурак набитый.
Он говорил, а я в этот момент слышал еще какие-то его мысли, которые не понимал, он мыслил, видимо, на каком-то незнакомом мне языке. На каком же? Это не русский язык, не может того быть, он звучит как-то странно. Я морщился, прикрывал глаза, прислушивался и слышал лишь поток каких-то гласных звуков, слова же разобрать никак не мог.
– Что это такое? – говорил он между тем. – Зачем вы сюда приперлись? Что вам здесь нужно?