– Недоношенных, – пояснила Молли, применяя медицинский термин, обозначающий преждевременно родившихся детей. – Сегодня я принимала двойняшек и еще одного ребенка. Так вот, все трое весили менее десяти фунтов. Все часы я провела, выхаживая эти крохотные бедные создания, пытаясь вставлять им артериальные катетеры и успокаивая расстроенпых родителей.
Айк и Линда сочувственно и понимающе покачали головами.
– Все больше детей рождается с дефектами, – продолжала рассказывать Молли, – или с инфекционными заболеваниями мозга. Меня вызывают к ним каждую третью ночь…
Я решился перебить ее:
– Давай пока оставим эту тему, а?
Она повернулась ко мне с широко раскрытыми глазами:
– Оставим эту тему?
– Все идет нормально, Мол, – спокойно произнес я.
Айк и Линда, чувствуя себя не в своей тарелке, сосредоточенно уплетали салат «Цезарь».
– Извините меня, – сказала Молли.
Я незаметно взял под столом ее руку. Мысли о работе иногда не оставляли ее и во время досуга – такое с ней случалось, но сейчас я понимал, что жена еще не оправилась от шока, поразившего ее, когда она увидела ту фотографию.
Во время обеда она оставалась рассеянной: кивала головой и вежливо улыбалась, но мысли ее явно витали далеко. Айк и Линда наверняка сочли, что ее странное поведение объясняется недавней смертью отца, да так оно, по сути, и было.
Возвращаясь домой на такси, мы с Молли поцапались: злобно шипели друг на друга из-за Траслоу, Корпорации, ЦРУ и насчет того, что раз я уже дал ей слово, то должен держать его вечно.
– Да будь все проклято, – шепотом сказала она. – Ежели ты уж снюхался с этим Траслоу, то, стало быть, опять затеваешь эти ужасные игры.
– Молли, – пытался я вставить слово, но раз уж она завелась, перебить ее было невозможно.
– Поваляйся с собаками – сам блохастым станешь. Тьфу, пропасть! Ты же обещал мне, что никогда больше не полезешь в это дерьмо.
– Да не собираюсь я лезть опять в то дерьмо, Мол, – защищался я.
Секунду-другую она молчала, а потом спросила:
– А ты говорил с ним насчет смерти отца, а?
– Нет, не говорил, – соврал я чуть-чуть, но мне не хотелось волновать ее и рассказывать, что сенат собирается проводить расследование факта присвоения ее отцом огромной суммы.
– Но что бы он ни хотел от тебя, ведь это имеет какое-то отношение к его смерти, так ведь?
– В известном смысле так.
В этот момент таксист вильнул, чтобы объехать колдобину, надавил на клаксон и помчался по левой полосе движения.
Некоторое время мы ехали молча. Затем, будто специально дождавшись драматического момента, она вдруг сказала ничего не выражающим тоном:
– Знаешь ли, я звонила судмедэксперту из графства Фэйрфакс.
Сначала я не понял:
– Фэйрфакс? Зачем?..
– А это там отца убили. Звонила насчет письменного заключения о вскрытии. Согласно закону, такое заключение выдается ближайшим родственникам по их требованию.
– Ну и что?
– Все бумаги опечатаны.