– Может, ты и права. Я знаю, что не буду там так счастлив, как раньше. И тяжелые воспоминания у меня тоже будут. Но все равно, это станет началом чего-то нового. Мы будем там одной дружной семьей. Никаких споров, выяснений отношений… Мы будем бегать по пляжу, купаться, отдыхать, объедаться ананасами и ни о чем не думать! Конечно, все будет не так замечательно, как раньше, но это станет чем-то, что мы сможем вспоминать, когда наступят перемены. А перемены обязательно наступят.
– А дети могут не ходить школу?
– Я уже позвонил туда и попросил, чтобы их освободили от занятий на несколько дней. Я уже забрал билеты, – с этими словами Ник вытащил из кармана билеты и помахал ими веером с таким видом, словно это козырные карты.
– Три… Три билета, – пробормотала Кэсси и сложила руки на груди.
– Да. Я и дети. Вся наша семья. Я уже не помню, когда мы ездили куда-то втроем без посторонних.
– Вся семья… Без посторонних… – сдавленно пробормотала Кэсси.
– Мне важно восстановить добрые отношения с детьми. Ты с ними лучше находишь общий язык, чем я, и это здорово. Но все-таки это не совсем правильно. Зачем мне устраняться от общения с собственными детьми и сваливать все на тебя? Ведь я их отец. Пусть и не самый замечательный… Я хочу сплотить нашу семью, чтобы ее члены всегда любили и поддерживали друг друга.
Кэсси промолчала. На ее лице застыла напряженная маска.
– Извини, Кэсси, – пробормотал Ник, поняв, что повел себя нетактично. – Поверь, мы тебя тоже любим.
У Кэсси странно подергивались веки, а на шее пульсировала жилка. Казалось, она с трудом держит себя в руках или пытается не выпустить на волю.
– Но ведь Люк и Джулия мои единственные дети, – смущенно улыбнулся Ник. – А я не знаю, когда мне удастся в следующий раз побыть вместе с ними…
– Вся семья… Без посторонних… – снова, как эхо, повторила Кэсси.
– Я считаю, что такие каникулы втроем пойдут нам на пользу, правда?
– Хочешь спрятаться?
– В каком-то смысле да.
– Хочешь спрятаться? – повторила, как заклинание, Кэсси.
– Считай, что так.
– От меня.
– Что? Ты неправильно меня поняла. Я совсем не хочу…
– Нет, – медленно покачала головой Кэсси. – Там не спрячешься. И здесь не спрячешься.
– Что ты сказала?! – в ужасе спросил Ник.
– Разве не это писали у тебя в доме? – со странной усмешкой проговорила Кэсси. – Джулия мне все рассказала.
– Ну да, – согласился Ник. – Именно это.
– Я вижу буквы на стене.
– Не валяй дурака, Кэсси.
– В книге пророка Даниила говорится о том, как вавилонский царь закатил роскошный пир. Вино текло рекой, царило всеобщее веселье. Внезапно чья-то таинственная рука начертала на стене письмена. Царь испугался до смерти и позвал пророка. Даниил же растолковал ему значение надписи: дни царя и его царства сочтены. Скоро царь будет убит, – пробормотала Кэсси, глядя куда-то вдаль невидящим взглядом.
– Кэсси, ты меня пугаешь.
Внезапно встрепенувшись, Кэсси смерила Ника более осмысленным взглядом.
– Пожалуй, мне грех расстраиваться. Теперь я все понимаю. А раньше – заблуждалась… Но как же это больно и унизительно! Как унизительно, когда тебя ставят на свое место. И Струпы сделали это. Это в порядке вещей… Но ты не обращай внимания, делай то, что считаешь нужным. То, что нужно твоей семье. Важнее семьи ничего не бывает.
– Ну ладно тебе, Кэсси, – сказал Ник и протянул к ней руки. – Иди сюда!