Вольные: читать начало книги онлайн

На следующий день Сева, Макс и Чеченец поймали одного из тех, с кем им пришлось драться, и узнали, что это была бригада Харпера – одного из блатных, контролирующих район, в котором дислоцировался их футбольный клуб. Это был тот самый Харпер, которого Сева в своё время поломал с пацанами у подъезда Максима с помощью арматуры. Тогда ищейкам блатного не удалось отыскать их, потому что Прохор прикрыл своих пацанов, сказав, что это были парни не из его группировки.

Спустя время интересы Прохора и Харпера столкнулись на пересечении улицы «Российской» и проспекта «Советский». В угловом доме освободилось помещение и оба хотели забрать его себе. Харпер планировал устроить в этом месте ломбард с широким спектром залогового имущества, чтобы прогонять через него всевозможное ворованное барахло. Прохор же давно искал помещение для открытия туристической фирмы. Это была идея его жены, вынесшей ему весь мозг с этим бизнесом. Тогда спрос на путешествия был на пике развития, и эта сфера, кроме всего прочего, сулила ему неплохие барыши.

Не поделив, кому достанутся 60 квадратных метров первого этажа, в выгодном по расположению доме с большим потоком проходимости, Прохор и Харпер забили стрелу и оба послали на неё своих пехотинцев. Узнав об этом, Сева собрал в группировке самых близких ему друзей, кто разделял его взгляды, и вышел из движения, решив создать собственную команду, не имеющую к футболу никакого отношения.

Среди покинувших движение был Макс, Чеченец, Богатырь, Паша Партиец, Мичман, Олег Натовец и братья Славоли: Славоля старший и Славоля младший по кличке Бритиш Бульдог. В группировке это были самые отъявленные рубаки и радикально настроенные личности. Они поймали Прохора через неделю в штабе клуба, когда он был там один.

– Ты думал, сученок, что мы не узнаем о твоих деловых планах и закусах с Харпером?

Прохора хорошенько отделали, дав залечившему рану Богатырю возможность сполна возместить обиду за полученное на стрелке ножевое ранение.

– Сева, Макс, пацаны, – запричитал разукрашенный Прохор, – мы должны были выбить место для общего дела. Я планировал открыть там спортбар, где мы могли бы собираться и проводить вечерами время. Место для настоящих футбольных фанов и любителей пенного.

Прохор придумал эту историю на ходу, чтобы хоть как-то оправдаться перед парнями.

– Что ты нам лепишь, гнида? Если бы дело обстояло так, ты бы предупредил парней о том, что отправляешь их рамсовать с этим синим туберкулёзником! Нахера нужен был весь этот цирк с Викингами.

– Я не думал, что он пришлёт своих отморозков, он должен был сам прийти на стрелку, – Прохор умоляюще смотрел на своих палачей, – я просто пытался напугать его, продемонстрировать нашу мощь, чтобы не доводить дело до серьёзных столкновений.

– А если бы они там положили кого-то из наших, засунув перо под рёбра? Или пришли со стволами и прострелили кому-нибудь голову? Об этом ты, сука, подумал?

– Посмотри на мою ногу, чертило. Чуть повыше, и лезвие прилетело бы мне в почку! – возмущенно вставил свои 5 копеек Богатырь.

Сева схватил за грудки избитого Прохора и хорошенько тряханул его:

– Смотри сюда, дебил! Ты подставил парней, и теперь те, кто с тобой остались, узнают, какой крысе они подчиняются. Встанешь у нас на пути, и мы тебя раздавим, как подвального таракана.

Чеченец достал нож и поднёс его к горлу Прохора:

– Ты же знаешь, что я люблю убивать ножом?

Тот испуганно закивал головой, думая, что сейчас его реально порежут на лоскуты.

– Отдавай нам кассу, – сказал Сева, – это будет твоя компенсация на лекарство для Богатыря.

Прохора подняли на ноги, и он трясущимися руками открыл сейф, где лежал общаг группировки. Денег было немного, но тогда цель была не в наживе, а в демонстрации силы. Кто сильнее, тот и ест. Сева забрал стопку бумажного нала, и они оставили бывшего лидера с позором залечивать раны.

Конечно, Прохор не мог рассказать оставшимся с ним пацанам, и тем более тем, кому он подчинялся, истинные мотивы этого избиения. Сева абсолютно верно рассчитал, что он будет молчать, чтобы сохранить авторитет в движении. Однако Прохор нашёл другой способ для своего отмщения: он решил сдать Севу Харперу, помня о том, что блатной так и не отыскал своих давних обидчиков, проломивших ему с кентами головы.

Тем временем Сева забрал самый мощный актив у группировки Прохора. Он не боялся разборок с бывшими друзьями. Те, кто остался преданным движению, боялись Севу не меньше Прохора и знали, на что способен этот беспредельщик. После его знакомства с Максом, его действия становились всё более независимыми. Все выдохнули спокойно, когда он оставил их болеть на стадионах без своей персоны. Правила, существовавшие в фанатской среде, хоть как-то могли ограничивать его буйную натуру. Но теперь все понимали, что, начав самостоятельно писать новые правила поведения на улице, он становится страшен как никогда. Горе будет тому, кто посмеет перейти ему дорогу. И те, кто ушёл из движения с ним, будут теперь вдвое опаснее, чем когда-либо прежде.

***

Паша Партиец, например, был с виду спокойным малым в очках с круглой оправой. Но не зря некоторые фанаты называли его Генрих, намекая на военного преступника второй мировой войны – рейхсляйтера Гиммлера. За его внешним спокойствием и рассудительным взглядом скрывался очень жестокий циничный нрав. Он штудировал тонны документальной литературы об организованных преступных группировках Америки, Италии и России и восхищался лидерами преступного мира, сумевшими прославиться своими кровавыми подвигами.

Серёга по прозвищу Мичман учился в военно-морском училище и был высоким отморозком с длинными руками и ногами. Он любил проводить время в спортзалах, пытаясь нарастить мышечную массу. Он был очень жесток и любил устраивать спарринги по правилам бокса без учёта времени. Мичман был очень выносливым малым, поэтому, когда его противник уставал и начинал опускать руки, он приступал к его избиению до тех пор, пока тот не падал. Однако любимым его занятием был рэкет. Он постоянно отнимал деньги у студентов и тех несчастных, кто попадался ему на улице.

Олег Натовец получил своё прозвище за то, что любил одежду с эмблемой НАТО. На его футболках, штанах, куртках, пуховиках и даже ботинках с кроссовками всегда присутствовала бело-синяя роза ветров военного европейского альянса. Он ходил под условкой за разбойное нападение на ночной магазин, принадлежащий азербайджанской диаспоре. Его адвокату тогда удалось договориться с прокурором, и поэтому он легко отделался, хотя мог загреметь на срок до 8 лет. Несмотря на особый контроль со стороны органов исполнительной власти, он продолжал участвовать в драках и нападениях на представителей враждовавших с ними группировок.

Братья Славоли были типичными цепными псами, готовыми разорвать свою жертву, после того, как их спустят с поводка. Внешне они и напоминали здоровых американских питбулей, ожидающих команду «Фас» от своего хозяина. Младшего Евгения даже называли Бритиш Бульдог за его сходство с британским рестлером Дэвидом Смитом. К тому же так было проще различать их. Славолей обычно называли старшего из братьев – Дмитрия. В детстве он занимался каратэ Кёкусинкай и поэтому жёстко бил ногами.

***

– Много человек и не нужно, – рассуждал Сева, – наша задача не устраивать массовые свалки-сцеплялки и растягивать баннеры на трибунах. Мы будем зачищать город от маргинальных элементов, чтобы предотвратить злокачественную опухоль нашего общества. Тот, кто сегодня ведётся на красочные обманки капиталистов, поддерживаемых властью, тот ведёт наше будущее к катастрофе, в которой одни будут набивать себе карманы за счет продажи табака и алкоголя, фастфуда и прочего ширпотреба, а другие медленно разлагаться, пожирая хлорированную, фторированную и другую химическую отраву, платя при этом всё больше налогов за то, чтобы им позволили и дальше удовлетворять свои низменные примитивные потребности.

– При таком раскладе у нас рано или поздно возникнут проблемы с ментами, – продолжал его мысли Максим.

– Макс прав, – поддерживал его Богатырь, ты же не предлагаешь объявить войну полиции.