— Чего помогать? Первый раз, что ли…
Кира Сергеевна, проходя рядом, заметила:
— Никакой другой одежды не признает, все ему рыжее надо. Вредина…
Юля села на перевернутый ящик и полушутя заступилась за Фаддейку:
— Нет, он добрый. Он мне сегодня подарок сделал. Вот… — Она показала Кире Сергеевне монету. И сразу испугалась: чуть-чуть не проговорилась о сегодняшнем приключении.
Кира Сергеевна, однако, расспрашивать не стала. Покосилась на монету и заметила:
— И впрямь… Целый год с этим сокровищем носился, а тут взял да подарил.
Юля поглядела на замершую Фаддейкину спину, потом на Киру Сергеевну. Потом на монету. Затем снова на Фаддейку, который согнулся над тазом. По спине его шел большой муравей, но он не шевелился.
Надо было, конечно, деликатно промолчать, но Юля не сдержала удивления и досады:
— А говорил, что… говорил, что сегодня нашел на берегу.
Фаддейка деловито выкрутил майку, развесил на веревке и ушел в дом. Ни на кого не взглянул.
— Вы его слушайте больше, — сказала Кира Сергеевна. — Сочинитель… Эту деньгу ему в прошлом году Василий подарил, когда был на каникулах. Соседский сын, студент. Фаддейка тогда за ним по пятам таскался… — И она ушла.
Юля молча погладила монету мизинцем. Было и неловко, и Фаддейку жаль, и… приятно тоже: отдал свое сокровище ей, не пожалел… Но сейчас он, кажется, крепко обиделся.
Фаддейка вышел в накинутой на плечи старой школьной куртке: видно, зябко ему стало. Опять подошел к тазу. Юля тихо сказала:
— Ты не сердись. Я же не знала, что ты нарочно…
— Что «нарочно»? — спросил он, бултыхая в тазу штаны.
— Ну, вся эта история. С подземельем… Только непонятно, зачем ты мне голову морочил.
— Обиделась…
— Нисколько. Наоборот… Так даже интереснее. Только зачем было такой страх устраивать?
— Я же не знал, что не хватит веревки!
Юля с сомнением спросила:
— Ты что? Хочешь сказать, что в самом деле первый раз туда полез?
Он обернулся:
— Конечно! Там до меня никто не был! Не веришь?
— Наверное, не очень верю, — честно призналась Юля.
Фаддейка пожал плечами. Выжал шорты, аккуратно развесил рядом с майкой и гольфами. Сверху ему на волосы аккуратно опустился маленький мыльный пузырь. Посидел и лопнул. Фаддейка вытер о курточку ладони и проговорил с укоризной:
— Все-таки ты ужасно большая. Ну, то есть взрослая. Ничему не веришь… И что я на почту ходил сегодня, не поверила.
— Про почту поверила, — смутилась Юля.
— Не сразу… Все изводишься из-за письма от своего Юрочки…
— Фаддей!