— Это же у меня разряд, а не у тебя…
Юля еще раз опасливо вздохнула и протянула Фаддейке монету. Он сказал:
— Возьми ее себе.
— Да что ты! Это же твоя находка… такая интересная.
— Вот и возьми, раз интересная… Ну, чего ты? Если не возьмешь, я ее с берега кину. Честное пионерское! — Он решительно свел реденькие рыжие брови.
— Ну… тогда ладно, — смущенно сказала Юля. И усмехнулась: — На память… Как посмотрю на нее, так и вспомню про весь сегодняшний страх.
— Хватит уж об этом, — ворчливо отозвался Фаддейка. — Пошли домой.
— Сперва на почту зайдем.
— Не работает почта. Все в колхоз уехали морковку дергать.
— Откуда ты знаешь?
— Объявление висит. Я сегодня ходил туда, видел.
Юля про себя засомневалась: не сочиняет ли? Может, просто не хочет идти лишних три квартала? Или боится, что она опять не получит письма и расстроится?
— Что ты там делал, на почте-то?
— Письмо хотел отправить… Пошли! — Он зашагал впереди Юли, помахивая веревкой.
Юля недоверчиво сказала ему в спину:
— Кому это ты письма пишешь?
— Ну, кому… Маме. А что такого?
— Да нет, ничего, — смутилась Юля. — Просто я подумала, что на нашей улице тоже почтовый ящик есть.
— А я заказное решил послать, чтоб надежнее. А то она не пишет и не едет. Давно уже обещала приехать…
— Скучаешь? — осторожно спросила Юля.
Фаддейка сказал с усталой ноткой:
— А ты как думала…
Кира Сергеевна по-прежнему была не в духе. Увидев перемазанного Фаддейку, она обратила глаза к небесам и спросила, за что ей на старости лет такое наказание. Небеса остались безмолвны. Тогда тетя Кира заявила:
— Бери таз, снимай всё и стирай. Хватит с меня. И есть не проси, пока не выстираешь.
Это было не очень-то логично: есть он никогда не просил, приходилось загонять за стол силой.
— Подумаешь… — хмыкнул Фаддейка.
Через несколько минут он в одних плавках танцевал во дворе у табурета с большущим тазом. Разлеталась пена и снежными хлопьями садилась на листья рябин. А мыльные пузыри уплывали под ветви разлапистой ели — будто ель заранее примеряла новогодние украшения из прозрачных шариков. От вечернего солнца в них играли рыжие искры, словно там сидели крошечные Фаддейки.
Юля подошла:
— Давай помогу.
Фаддейка презрительно дернул худыми лопатками: