Джеки хотела вырваться, хотела извиниться и уйти, но, почувствовав тепло уже родного тела, не смогла даже отпрянуть, и сама, обняв его за плечи, крепко прижалась к мужчине. От этого незатейливого движения его хвост тут же распух и встал торчком.
Равена постучала и вошла в номер господина Шилоха. В комнате было тихо, но девушке сразу бросилась в глаза лужа на линолеуме, очень напоминающая мочу. Картина, висевшая на стене, теперь валялась в углу, а изображенному на ней мужчине была воткнута вилка в глаз. Постельное белье разбросано по полу, возле окна лежало стекло от разбитой бутылки, а любимое растение Бетины, фикус, был перевернут и лежал горшком вверх. Равена вздохнула с облегчением. Он здесь, с ним все в порядке.
— Господин Шилох, уборка номера!
Она нашла его в спальне у кресла, точнее, непосредственно под креслом. Шилох лежал лицом вниз, поместил свою большую голову в аккурат между изогнутыми ножками в виде львиных лапок. Естественно, он был без сознания.
Быстро прибрав в номере и вычистив ковер от чешуи полугоблина (господин Шилох из-за постоянного пребывания на солнце, сильно обгорел и теперь линял, его кожа мелкими чешуйками сыпалась с него и была всюду, где бы он ни находился), Равена открыла тюбик заживляющей мази и вернулась в спальню. Шилох лежал как надо, то есть его спина, изборожденная кривыми ранами, после спуска по каменистому склону скалы, была открыта взору девушки. Она села на колени и смазала раны лечебной мазью. Если полугоблин и дальше будет валяться под солнцем, открыв спину яростным лучам ультрафиолета, господин Шилох может вернуться домой с сильными ожогами.
Также Равена открыла баночку нечто похожего на греческий йогурт (нашла в холодильнике на кухне) и намазала им остальные части обгоревшего тела.
Довольная своей работой, девушка встала и уже собиралась покинуть комнату, когда услышала истерический вопль Бетины.
Когда девушка вприпрыжку вбежала в комнату хозяйки, то застала там весь персонал гостиницы. Сама Бетина полулежала, полусидела в кресле, уронив голову на плечи, и с лицом мученика тряслась от безмолвных рыданий. В одной руке она держала смятый листок бумаги. Остальные члены их команды ютились по разным углам комнаты, со смущенными лицами поглядывая на хозяйку.
Кендрик стоял у двери, почесывая гладковыбритый подбородок; Джеки топталась у стены, стыдливо глядя в пол; ее отец, держа в белых от муки руках свой поварской колпак, озадаченно поглядывал на дочь; а Гектор, как всегда, с невозмутимым видом глядел в потолок.
Равена перевела взгляд на прикроватный столик, на котором лежала раскрытая газета. Быстро проглядев статью, девушка узнала, что из одного зоопарка столицы, находящегося на выезде из города, сбежали три красноокие гориллы (особо опасный вид здешних горилл), и теперь, по данным специалистов, эти твари бегали по лесу, что раскинулся в аккурат возле отеля. Вероятно, Бетину расстроил тот факт, что животные могут испугать будущих туристов и отвадить от "Перекрестка" клиентов. Но дело оказалось намного хуже.
Хозяйка после десятиминутных причитаний и сморканий в розовый шелковый платочек все же решила почтить всех присутствующих своим вниманием и объяснить, с чем связаны ее стенания. Дрожащей рукой с застывшей мученической болью в глазах Бетина протянула смятый листок Кендрику и жалобный шепотом произнесла:
— Прочти, дорогой.
Портье явно был не в духе. Мало того, что его сорвали с рабочего поста, так он ещё должен стать свидетелем театральных страданий хозяйки, поэтому решил взбрыкнуть:
— Почему бы вам самой не прочесть, госпожа?
Бетина, тут же забыв, что удручена горем, подпрыгнула на месте и, впившись в Кендрика яростным взглядом, прошипела "Читай!".
Эльф пожал плечами, взял из ее рук листок и бегло проглядел текст. Его брови сошлись в переносице.
— Где вы это взяли? — озадаченно спросил он.
Хозяйка явно не собиралась вдаваться в объяснения, но, заметив на себе любопытные взгляды пяти пар глаз, была вынуждена уступить.
— В номере у Талбота Гуся, — пояснила она.
Равена напрягла память. Талбот Гусь, гном, постоялец из четвертого номера. Его комнату убирала Джеки, поэтому Равена мало что знала об этом постояльце. Этот гость казался ей малоприметным и скромным. Он жил в самом дешевом номере, одевался очень бедно, сутки напролет проводил в комнате. Девушка, вообще, не понимала, зачем он приехал в Междумирье, так как пейзажами вокруг "Перекрестка" не интересовался, никакими услугами отеля не пользовался, выглядел немного удрученным и ходил, всегда повесив нос.
Довольно крупный нос, надо сказать. В отличие от господина-пули-дварфа этот гном не казался таким уродцем. Не имел густой растительности на теле, не считая головы, был выше ростом, да и внешне казался симпатичней. Но, так или иначе, был далеко не красавец. Талбот имел круглое пузцо, одутловатую физиономию, не расставался с красным гномовским колпаком и вообще очень напоминал одного из семи персонажей любимой детской книжки Равены про Белоснежку.
— А что вы делали в номере господина Талбота?
Вопрос Кендрика, которые возник в головах всего обслуживающего персонала, вывел девушку из раздумий. Бетина, явно недовольная таким наглым допросом, вытянула губки в форме куриной гузки и задумалась.
— Хм… дело в том, что… я… дверь его номера оказалась открытой, и я заглянула в комнату, чтобы проверить, все ли в порядке, — не сразу нашлась женщина, но дальше слова полились как по маслу. — Внутри никого не оказалось, и я уже собиралась уйти, как заметила валявшийся на полу листок. Я подобрала его, чтобы положить на стол и…совершенно случайно прочитала содержимое.
Судя по распечатанному конверту, что скомканным лежал на постели госпожи Гриффин, никто не поверил, что письмо было раскрыто и валялось на полу. Ни для кого из персонала не было секретом, что хозяйка отеля обворовывает собственных постояльцев, но сегодня Кендрик был особо безжалостен и решил завалить Бетину неудобными вопросами. Но женщина, видя его желание спросить еще что-нибудь, быстро пошла в атаку:
— И, вообще, какое отношение имеет то, как я добыла эту информацию?! Главное, сейчас решить задачу. Поэтому читай!
Портье хмыкнул, но ничего не ответил. Он поглядел на своих товарищей, поднес листок ближе к глазам и стал декларировать:
— Дорогая моя гусынячка…
Кендрик слегка покраснел и на секунду прекратил чтение. Письмо было адресовано близкому человеку, возможно, жене, и носило интимный характер. Эльф поморщился и продолжил:
— Когда ты прочтешь эти строки, меня уже не будет в живых. Прошу тебя, милая, не переживай так сильно по своему непутевому мужу. Я не стою твоих слез. Я был самым плохим супругом, какого можно представить. Моя страсть к азартным играм разрушила твое здоровье и нанесла большой урон нашему семейному бюджету. Все эти годы ты только и делала, что пыталась отучить меня от игры в кости, но это демонское занятие окончательно погубило мою жизнь.