Они гуляли вместе по лесу, подальше от глаз вездесущей хозяйки и Жува, много шутили и даже дурачились. Джеки порой тратила отведенное время для сна, чтобы встретиться с Торквилом на крыльце отеля под полной луной. Но со временем стала бояться своих чувств и поступков. Что же она делает, повторяла девушка. Скоро отпуск Торквила закончится, и мужчина навсегда уедет к себе в Теофил, а Джеки будет переживать и плакать в подушку, страдая от любви. Для него это, наверное, всего лишь развлечение. Возможно, именно так мужчина и подразумевает отдых — в компании с какой-нибудь горничной приятной наружности, а она, дурочка, по уши втрескалась в него.
С тех пор Джеки стала всячески его избегать. Старалась больше времени проводить в компании отца или не вылезала из номеров, отдраивая полы до блеска. Но сейчас Равена попросила доставить обед в номер клиентов, находившейся на ее этаже, пока сама девушка работала за Кендрика на ресепшне, поэтому Джеки буквально кралась на цыпочках мимо комнаты Торквила, чтобы тот не услышал шум в коридоре и выглянул наружу.
Но, кажется, судьба решила испытать ее на прочность, или любимый клиент буквально чувствовал ее, поскольку как только она минула его комнату, дверь открылась, и в проеме появился Торквил. Он был наполовину раздет, лишь в пижамных штанах и босиком, волосы взъерошены, лицо взволнованное.
— Джеки, — окликнул он ее и вышел в коридор.
Девушка вся сжалась в комочек. Ну, что за невезуха! Что теперь она ему скажет?
— Привет. — Горничная обернулась и выдавила из себя кривую улыбку.
Он тоже улыбнулся в ответ, но, в отличие от нее, мужчина искренне рад был видеть Джеки и очень тревожился.
— Куда ты пропала? Я не видел тебе уже три дня и, если честно, очень испугался. Даже подумал, что твоя спесивая хозяйка отправила тебя куда-то, откуда нет дороги. Но, спросив у твоего отца, понял, что с тобой все в порядке. Так, где ты была все это время?
О, Господи, он общался с папой, этого еще не хватало. Джеки закатила глаза, сегодня ее ждет долгий разговор с родителем.
— Я… это… была занята.
Девушка указала на поднос с едой, который держала в руках.
— Я и сейчас занята, поэтому лучше пойду, чтобы не вызвать раздражение голодных постояльцев.
Мужчина кивнул. Он всегда был таким понятливым.
— Мы увидимся сегодня? — спросил Торквил, и Джеки виновато потупилась, не зная, что ответить.
Она совершенно не умела обманывать, а сейчас ей на ходу придется придумать причину, по которой они не смогут больше видеться.
— Нет, сегодня я весь день занята.
— А вечером?
— А вечером я сплю, — слишком жестко ответила она, стараясь забыть надежду в его голосе.
Торквил слегка оторопел от такой грубости с ее стороны.
— Прости, если из-за меня ты лишилась сна. Я не имел права требовать от тебя такую жертву.
Девушка покраснела от стыда. Ей было так неудобно перед этим хорошим человеком, что она не знала, куда спрятать глаза. Торквил никогда не относился к ней, горничной, как к прислуге, чем любили грешить здешние гости, не задирал нос, не говорил с пафосом, а только вежливо и уважительно. И он не заслужил к себе такого отношения.
— Это ты меня прости, Торквил, прости и пойми, что нам не следует больше общаться.
— Но почему?
В его голосе было такое искреннее изумление, что Джеки чуть не пошла на попятную, попросив не принимать ее слова всерьез, но вовремя одумалась.
— Потому, что ты клиент, а я обслуживающий тебя персонал.
Глаза Торквила округлились от недоумения, зрачки расширились, а лицо приобрело комическое выражение. Он помолчал некоторое время, обдумывая ее слова.
— Это единственная причина, по которой, ты считаешь, мы не можем общаться? — спросил он после паузы.
— А этого мало? — поразилась девушка и, не зная, что добавить, кивнула.
Торквил ещё некоторое время смотрел ей прямо в глаза, ища в них ответы на свои вопросы, а затем облегченно выдохнул и расплылся в улыбке. Джеки даже не успела опомниться, как поднос был вырван из ее рук, поставлен на пол, а сама девушка оказалась в медвежьих объятиях.
— Ох, и напугала ты меня, — услышала она нежный голос Торквила. — Я в самом деле подумал, что случилось что-то серьезное или я тебе не нравлюсь. А ты, глупышка, всякую ерунду придумываешь.