Эдди кивнул. На ум пришло сравнение исполнением какого-то музыкального произведения, когда инструменты вдруг набирают ход, устремляясь неизбежному громоподобному финалу.
— Сюзанна? — спросил Роланд
— Пока жива.
— Миа?
— Пока контролирует тело.
— Младенец?
— Пока в животе.
— Джейк? Отец Каллагэн?
Эдди остановился у выезда на шоссе, посмотрел налево, направо, только потом повернул.
— Ничего. Их я не слышал. А ты?
Роланд покачал головой. Джейк, оказавшийся где-то в будущем, под защитой бывшего католического священника и ушастика-путаника, не давал о себе знать. Но Роланд надеялся, что у мальчика все в порядке.
На тот момент ничего другого ему не оставалось.
КУПЛЕТ:
Commala — me — mine!
You have to walk the line.
When you finally get the thing you need
It makes you feel so fine.
ОТВЕТСТВИЕ:
Commala — come — nine!
It makes ya feel fine!
But if you’d have the thing you need
You have to walk the line.
Строфа 10. Сюзанна-Миа, раздвоенная девочка моя
«Джон Фицджеральд Кеннеди умер сегодня во второй половине дня в Парклендской мемориальной больнице».
Этот голос, этот скорбящий голос: голос Уолтера Кронкайта, из сна.
«Последний стрелок Америки мертв. О, Дискордия!»
Когда Миа выходила из номера 1919 нью-йоркского отеля «Плаза-Парк» (вскорости ему предстояло стать отелем «Королевский ООН-Плаза», проектом «Сомбра/Норд сентр», о, Дискордия), Сюзанна впала в обморочное состояние. А обморок перешел в жуткий сон, наполненный кошмарными новостями.
Следующим она услышала голос Чета Хантли, одного из ведущих программы «Хантли-Бринкли рипорт»[71]. Но голос этот, она не могла понять, как такое могло быть, принадлежал и ее шоферу, Эндрю.
— Дьем и Нгу мертвы, — сообщает голос. — А теперь спускайте псов войны, начинается сага скорби; путь отсюда до Иерихонского холма вымощен кровью и грехом. Ах, Дискордия! Дерево смерти! Приходи, жатва!
«Где я?»