– Да неужели? – Она одарила Роланда свирепым взглядом, и оба – и Роланд, и Эдди – заметили, как опасно блеснули ее глаза… глаза Детты Уокер. – У тебя тут по близости припаркована гоночная машина? Если да, было бы круто найти под нее еще и автотрассу!
– Земля и путь, по которому мы пойдем, переменятся. Так бывает всегда.
Сюзанна махнула рукой, мол, лапшу мне не вешай.
– Знаешь, кого ты мне сейчас вдруг напомнил? Мою старую маму. «Бог поможет» – была любимая ее фраза.
– А что, разве Он не помогает? – на полном серьезе спросил стрелок.
Она в изумлении уставилась на него, на мгновение не найдясь, что ответить, потом запрокинула голову и рассмеялась.
– Ну, зависит, наверное, от того, как посмотреть. Но, знаешь, Роланд, что я тебе скажу? Если все это – божья помощь, мне бы тогда не хотелось на собственной шкуре изведать, что произойдет, если Он от нас отвернется.
– Ну давайте, пойдем отсюда, – потерял терпение Эдди, – и чем скорее, тем лучше. Не хотелось бы мне тут задерживаться. Мне здесь не нравится. – Но он сказал не всю правду. На самом деле ему не терпелось скорее ступить на эту скрытую тропу… этот потаенный путь. С каждым шагом он будет еще на шаг ближе к тому полю роз и к Башне, над ним царящей. Он вдруг понял – и сам удивился – что он намерен увидеть Башню, дойти до нее… или же умереть на пути.
Мои поздравления, Роланд, еще подумал он про себя. У тебя получилось. Ты меня обратил. Можно сказать «Аминь».
– Прежде, чем мы пойдем… – Роланд нагнулся и развязал сыромятный ремешок у себя на левом бедре. Потом медленно расстегнул свой ружейный пояс.
– Что еще за херня? – спросил Эдди.
Роланд снял пояс и протянул его Элдди.
– Ты знаешь, зачем я сейчас это делаю, – голос его был спокоен и тверд.
– Эй, приятель, вешай его обратно! – Эдди вдруг захлестнула волна самых противоречивых чувств. Он сжал кулаки, но все равно чувствовал, как дрожат пальцы. – Ты соображаешь, чего ты делаешь?
– Я потихоньку теряю рассудок. Пока эта рана во мне не затянется… если ее вообще можно будет исцелить… мне не стоит его носить. И ты это знаешь.
– Возьми, Эдди, – тихо проговорила Сюзанна.
– Если б вчера у тебя не было этой чертовой штуки, когда на меня налетела та дрянь в виде летучей мыши, я бы сейчас уже был на том свете.
Стрелок молчал, продолжая протягивать Эдди свой единственный теперь револьвер. Вся поза его говорила о том, что он будет стоять так весь день, если возникнет в том необходимость.
– Ну хорошо! – Эдди сорвался на крик. – Черт возьми, хорошо!
Он грубо вырвал ружейный ремень из руки Роланда и резким движением застегнул его у себя на поясе. Наверное, он сейчас должен испытывать облегчение… разве ночью вчера, глядя на этот самый револьвер, лежащий так близко к Роланду, он не думал о том, что может произойти, если Роланд действительно съедет с катушек? Они оба с Сюзанной об этом думали. Но облегчения он не испытывал. Только страх, и вину, и еще – печаль, странную боль, слишком сильную даже для слез.
Без своих револьверов Роланд выглядел так непривычно.
Так чуждо.
– О'кей? Ну а теперь, когда у бестолочей-недоучек есть по револьверу, а учитель остался совсем безоружным, можем мы наконец идти? А если что-то большое попрет на нас из кустов, ты, Роланд, всегда можешь швырнуть в него нож.
– Ах, да! Я совсем забыл. – Роланд достал из сумки свой нож и протянул его Эдди рукоятью вперед.
– Но это уже полный бред! – закричал Эдди.
– Жизнь – это тоже бред.
– Ага, напиши эту мудрую мысль на почтовой открытке и отошли ее в долбанный «Ридерс Дайджест». – Эдди засунул нож Роланда себе за пояс и вызывающе поглядел на стрелка. – Теперь-то мы можем идти?
– Еще одна вещь… – начал Роланд.
– Боже милостивый!
Роланд чуть улыбнулся: