Читать книгу «Цикл "Тёмная башня". Компиляция. Книги 1-8» онлайн.

Берн Келлс вошел в гостиную из прихожей у задней двери, где сидел на своем сундуке и пытался вспомнить, почему он убил старуху. Наверное, это из-за огня в очаге. Келлс две ночи дрожал от холода под кучей сена в амбаре Глухого Ринкона, а эта старая вешалка, задурившая голову его пасынку своим поганым учением, все время сидела в тепле. Это же несправедливо.

Он видел, как мальчишка вошел в комнату матери. Слышал радостные крики Нелл, и каждый крик ее радости был для него как удар по причинному месту. Она должна кричать только от боли. Все его беды – из-за нее. Она его околдовала, приворожила своей тонкой талией, высокой грудью, длинными волосами и смеющимися глазами. Он думал, что с годами ее власть над ним утратит силу, но нет. Без нее ему не было жизни, и в конечном итоге он должен был получить эту женщину. А иначе зачем он убил своего лучшего друга?

И вот теперь он вернулся, этот мальчишка, из-за которого Келлс превратился в изгоя. Как ни плоха была сука, но ее щенок еще хуже. И что у него там за поясом? Боги вышние, неужели пистолет?! Где он его раздобыл?

Келлс сжимал горло Тима до тех пор, пока мальчик не перестал сопротивляться и не обмяк в его сильных руках, слабо хрипя. Потом Келлс вытащил из-за пояса Тима пистолет и отшвырнул его в сторону.

– На тебя, мелкий прыщ, пули жалко, – проговорил он в самое ухо Тима. Смутно, откуда-то издалека – словно все ощущения ушли в глубь тела – мальчик чувствовал, как борода отчима щекочет его шею. – И нож марать не хочу, прирезал старую суку – и хватит. Тебе, щенок, будет огонь. Угли еще горячи. Жара уж явно достаточно, чтобы поджарить тебе глаза и проварить кожу на твоей…

Тут раздался глухой, сочный удар, и руки, сжимавшие шею Тима, разжались. Мальчик жадно втянул в себя воздух, который жег, как огонь.

Келлс стоял рядом с креслом Большого Росса и таращился, словно не веря своим глазам, куда-то поверх головы Тима. Ручеек крови стекал по правому рукаву его фланелевой рабочей рубахи, усыпанной стебельками соломы после тайных ночевок в амбаре Глухого Ринкона. Из его головы, прямо над правым ухом, торчала рукоять топора. А за спиной Келлса стояла Нелл Росс в забрызганной кровью ночной рубашке.

Медленно, очень медленно Большой Келлс повернулся к ней лицом. Прикоснулся к лезвию топора, вонзенного в его череп, и протянул к Нелл обагренную кровью руку.

– Я разрубаю веревку, мерзавец! – крикнула Нелл ему прямо в лицо, и Берн Келлс упал замертво, словно сраженный ее словами, а не топором.

Тим закрыл лицо руками, как будто если не видеть того, что он видел, можно будет об этом забыть… хотя уже тогда он понимал, что эти воспоминания останутся с ним на всю жизнь.

Нелл обняла сына и вывела на крыльцо. На улице ярко сияло солнце, лед на полях начал таять, от земли поднималась туманная дымка.

– Ты как, Тим? – спросила Нелл.

Мальчик сделал глубокий вдох. Горло еще саднило, но воздух уже не обжигал легкие.

– Нормально. А ты?

– И я тоже, – сказала Нелл. – Теперь все будет хорошо. Смотри, какое чудесное утро. И мы с тобой живы и видим всю эту красоту.

– Но вдова… – Тим заплакал.

Они сели на ступеньки крыльца и стали смотреть во двор, куда недавно наведывался сборщик налогов. На своем вороном, черном как ночь, коне. Черный конь, черное сердце, подумал Тим.

– Мы будем молиться за Арделию Смэк, – сказала Нелл. – И вся Древесная деревня придет проводить ее в последний путь. Не скажу, что Келлс оказал ей услугу… убийство – это всегда убийство… но она очень страдала в последние три года и все равно бы не задержалась надолго на этом свете. Наверное, нам надо поехать в деревню и узнать, не вернулся ли констебль. А по дороге ты мне все расскажешь. Поможешь запрячь Битси и Митси в повозку?

– Да, мама. Но сначала мне нужно кое-что взять из дома. Это она мне дала.

– Хорошо, Тим. Только старайся не смотреть на… ну, что там в комнате.

Смотреть он не стал. Но поднял пистолет и сунул его за пояс…

Шкуроверт. Часть II

– Она сказала, чтобы он не смотрел на то, что было в доме – на тело отчима, как ты понимаешь, – и он ответил, что не будет. Он и вправду не стал смотреть, но поднял пистолет и сунул его за пояс…

– Четырехзарядник, который дала ему та вдова, – сказал Маленький Билл. Он сидел, прислонившись спиной к стене под нарисованной мелом картой Дебарии и опустив подбородок на грудь. Пока я рассказывал сказку, мальчик не произнес ни слова, и, честно сказать, я подумал, что он заснул и я говорю сам с собой. Но похоже, он слушал. И слушал внимательно. Вой самума снаружи на мгновение взвился до пронзительного вопля, а потом вновь превратился в глухой, монотонный стон.

– Да, Маленький Билл. Он поднял пистолет и сунул за пояс с левого бока, где носил его следующие десять лет. А потом у него появились уже настоящие, шестизарядные револьверы. – Вот и вся сказка, и я закончил ее точно так же, как мама заканчивала все сказки, которые читала мне в детстве, когда я был совсем маленьким. И мне стало грустно, когда я услышал эти слова из моих собственных уст: – Вот так оно все и было, давным-давно, в незапамятные времена, когда дед твоего деда еще не родился на свет.

Уже смеркалось. Я подумал, что, наверное, шериф и все остальные, кто поехал за солянщиками, вернутся в город лишь завтра. И если по правде, какая разница? Потому что, пока я рассказывал Биллу сказку, мне в голову пришла одна неприятная мысль. Если бы я был шкуровертом, и если бы шериф с целым штатом помощников (не говоря уже о юном стрелке, прибывшем из самого Гилеада) вдруг появились в моем поселке и принялись выяснять, умею ли я седлать лошадь и ездить в седле, признался бы я, что умею? Вряд ли. Мы с Джейми могли бы сообразить это сразу, но мы были еще очень молоды и мало что понимали в таких делах – образ мыслей хранителей закона был для нас внове.

– Сэй?

– Да, Билл.

– А Тим потом стал настоящим стрелком? Ведь правда стал, да?

– Когда ему было двадцать один, в Древесную деревню приехали три стрелка. Они заглянули туда по дороге в Таварес и надеялись набрать людей в ополчение. Но Тим был единственным, кто ушел с ними. Они называли его Леворуким Огнем, потому что он стрелял левой рукой. Тим Росс ушел с ними и проявил себя очень достойно, ибо он был бесстрашен, а его пистолет не знал промаха. Стрелки называли его тет-фа, что значит «друг тета». А потом пришел день, когда Тим Росс вошел в ка-тет и стал одним из немногих – очень немногих – стрелков, происходящих не из рода Эльда. Хотя кто знает? Ведь говорят, у Артура было множество сыновей от трех жен и еще больше – рожденных с изнанки постельных перин.