Почему ты лжешь, Джейк? — подумал стрелок, но тут же пришла вторая мысль: Он не лжет.
— А вдруг это уже произошло? — спросил Джейк, и да, он тревожился о Кинге, но Роланд полагал, что Кинг — не единственный повод для его тревоги. — Что, если он уже мертв, а родных здесь нет, потому что их вызвала полиция…
— Этого не произошло, — ответил Роланд, и только в этом он был полностью уверен. Что ты знаешь, Джейк, и почему не говоришь мне?
Но времени, чтобы подумать об этом, не было.
Мужчина с синими глазами говорил спокойно, обращаясь к мальчику, но Айрин Тассенбаум он не казался спокойным; отнюдь. И эти поющие голоса, которые она впервые заметила, выйдя из «Универсального магазина Ист-Стоунэма», изменились. Нет, по-прежнему оставались нежными, но в них появилась нотка отчаяния, не так ли? Он решила, что да. А еще в них слышалась мольба, и звучали они теперь так пронзительно, что у нее заболели виски.
— Откуда ты можешь это знать? — прокричал мальчик, которого звали Джейк, мужчине, она предположила, своему отцу. — Откуда у тебя такая гребаная уверенность?
Вместо того чтобы ответить на его вопрос, мужчина, которого звали Роланд, посмотрел на нее. И миссис Тассенбаум почувствовала, как по рукам и спине побежали мурашки.
— Съезжай вниз, сэй, если сможешь.
Она с сомнением посмотрела на крутой склон, по которому подъездная дорожка спускалась к «Каре-Хохотушке».
— Если и смогу, то, возможно, не сумею вытащить это ведро с болтами обратно на дорогу.
— Тебе придется, — ответил Роланд.
Роланд догадался, что мужчина, который косил траву — крепостной Кинга, или как там они назывались в этом мире. Из-под соломенной шляпы виднелись седые волосы, но спина оставалась прямой, годам не удалось ее согнуть. Когда пикап съехал по крутому склону к дому, мужчина прервал работу, облокотившись одной рукой на ручку газонокосилки. Когда дверца со стороны пассажирского сиденья открылась и из кабины вылез стрелок, выключил газонокосилку. А также снял шляпу, возможно, и не осознавая, что делает. Так, во всяком случае, подумал Роланд. Потом глаза старика узрели револьвер на бедре Роланда и широко раскрылись, заставив исчезнуть морщинки в их уголках.
— Добрый день, мистер, — осторожно поздоровался газонокосильщик. Он думает, что я — приходящий, — подумал Роланд. — Так же, как и она.
И они в некотором смысле приходящие, он и Джейк, так уж вышло, что попали в такое время и место, где подобное — не диковинка.
И где время мчалось.
Роланд заговорил, прежде чем старик успел продолжить:
— Где они? Где он? Стивен Кинг? Отвечай мне и говори правду!
Шляпа выскользнула из разом ослабевших пальцев старика на свежескошенную траву. Его карие глаза не могли оторваться от глаз Роланда: так кролик смотрит на змею.
— Семья на другом берегу, поехали в их дом на той стороне. Раньше он принадлежал старику Шиндлеру. У них там какая-то вечеринка. Стив сказал, что приедет туда после прогулки. — И он указал на маленький черный автомобиль, припаркованный на отростке подъездной дорожки: из-за дома выглядывал только передний бампер и часть капота.
— Где он ходит? Если знаешь, скажи этой леди!
Старик коротко глянул за плечо Роланда, потом на стрелка.
— Будет проще, если я сам вас отвезу.
Роланд рассмотрел этот вариант, и быстро. С одной стороны, вроде бы проще. С другой — наоборот, если учесть, что речь идет о жизни и смерти Кинга. Потому что женщину они встретили на пути ка. Какой бы малой ни была ее роль в этой истории, именно ее они нашли первой на Тропе Луча. Вот что в конце концов могло оказаться главным. А что касается ее роли, то лучше не судить об этом заранее. Разве он и Эдди не верили, что Джон Каллем, которого они встретили в том же магазине, расположенном в трех колесах севернее от дома Кинга, сыграет в их истории маленькую роль? Однако на деле все вышло не так.
Все эти мысли пронеслись в его голове меньше чем за секунду, информация (интуитивная догадка, как сказал бы Эдди), поданная в виде некой ментальной стенографии.
— Нет. — Он указал большим пальцем себе за спину. — Скажи ей. Быстро.
Мальчик, Джейк, откинулся на сиденье, руки его бессильно лежали по бокам. Странный песик озабоченно всматривался ему в лицо, но мальчик его не видел. Сидел с закрытыми глазами, и Айрин Тассенбаум решила, что он лишился чувств.
— Сынок?.. Джейк?
— Я его нашел. — Мальчик не открывал глаз. — Не Стивена Кинга… не могу коснуться его… но другого. Я должен притормозить его. Как мне его притормозить?
Миссис Тассенбаум достаточно часто слышала, как ее муж за работой вел долгие и нудные диалоги с самим собой, чтобы знать, что вопрос этот мальчик адресовал себе, а не ей. Опять же она понятия не имела, о ком он говорил, знала лишь, что не о Стивене Кинге. То есть потенциально это мог быть любой из порядка шести миллиардов человек, если мыслить глобально.
Тем не менее она ответила, потому что знала, что всегда тормозило ее: