Грозе показалось, будто земля ушла у неё из-под лап, а лес начал заваливаться набок. Она будто падала с высокого утёса, но ещё не успела удариться о землю. Несколько мгновений Гроза беспомощно смотрела на Шёпота, потом с трудом выдавила:
– Я… что?
– Ты ходишь во сне! Я тебя видел.
– Н-нет! – С нарастающей паникой она затрясла головой и попыталась пройти мимо Шёпота. – Наверное, тебе это приснилось!
– Нет! – он бросился за ней и побежал рядом. – Я всё видел и очень встревожился. Я так боялся, что с тобой что-то случится, что не спал и ждал, когда ты вернёшься. Ты ходила во сне, как наяву, но немного неуверенно. Ах, Гроза, я так тревожусь за тебя! Ты же можешь упасть или столкнуться с каким-нибудь хищником.
Голова у Грозы пошла кругом Её снова замутило, страх холодным камнем ухнул на дно живота. Шёпот даже не понимал, насколько ужасно обстоят дела, он всего лишь искренне беспокоился о её безопасности.
– Ничего страшного, Шёпот. Просто такая уж у меня дурная привычка.
– Но ты же можешь во сне свалиться со скалы, – продолжал встревоженно поскуливать Шёпот. Он так разволновался, что забежал вперёд и встал перед Грозой, преградив ей путь.
Она с трудом подавила острое желание схватить его клыками за шкирку и отшвырнуть прочь. Сдержавшись, Гроза только скрипнула зубами.
– Я же сказала – ничего страшного! Хватит, оставь меня в покое!
«Что я могла натворить в беспамятстве? – с внезапным ужасом подумала она. – Вдруг по ночам я делаю что-то ужасное, но ничего не помню наутро? Великие Небесные Псы, как так вышло, что о моих хождениях узнал именно Шёпот?»
– Не сердись, Гроза! – заскулил Шёпот. – Честное слово, со мной ты можешь говорить обо всём! Не волнуйся, я всё понимаю!
– А я не понимаю, почему ты продолжаешь говорить об этом, если я попросила перестать и оставить меня в покое! – пролаяла Гроза в его блестящие влюблённые глаза. – Я не хочу больше ничего слышать! Отстань от меня… пожалуйста!
Дрожа всем телом, она протиснулась мимо Шёпота и понеслась в сторону пустоши, где валялись груды сучьев и поваленные бурей деревья. Сделав глубокий вдох, Гроза помчалась со всех лап, но, как она и опасалась, от Шёпота было не так-то просто отделаться. Очень скоро он без труда нагнал её, забежал вперёд и потрусил дальше, то и дело оборачиваясь и бросая на Грозу преданные виноватые взгляды.
Она делала вид, будто ничего не замечает. Куда же запропастился Микки? Гроза была в отчаянии. Она хотела только одного – как следует поохотиться и вернуться в лагерь с богатой добычей, но сегодня собаки будто сговорились портить ей день! «Почему они не могут просто оставить меня в покое? Я не хочу думать о том, что сказал Микки, не хочу думать о Шёпоте, и уж точно не хочу думать о моих ужасных снах и о том, что я делаю по ночам…»
– Гроза! – оборвал её мысли резкий оклик Микки. – Я чую кроличий след за тем гнилым пнём. Ты не проверишь, куда он ведёт?
«С превеликим удовольствием! – мрачно подумала Гроза, пускаясь бежать по поваленным веткам в ту сторону, куда указывал пастуший пёс. – Мне срочно нужно поохотиться! Я больше не хочу ни о чём думать».
Она быстро и без труда взяла след, однако вскоре убедилась, что он петляет по всей пустоши, а Грозе совершенно не хотелось расходовать свои силы на скучную беготню. Глаза у неё были моложе и зорче, чем у Микки, поэтому она очень быстро поняла, что означает чёрная тень, притаившаяся за серебристыми стволами мёртвых деревьев.
Это был вход в кроличью нору!
Забыв обо всех своих страхах и огорчениях, Гроза бросилась к норе. Просунув нос внутрь, она втянула в себя запах. Так и есть! Там, внутри, притаился кролик.
Молодая свирепая собака не нуждалась в дальнейших указаниях. Целиком отдавшись могучему потоку радостного возбуждения, волной прокатившегося по её мышцам, она принялась разбрасывать лапами землю. Она работала с таким остервенением, что вскоре оказалась по самую грудь перепачкана землёй. Её сильные когти глубоко вонзались в землю, царапали, рвали, расшвыривали, мышцы работали во всю силу. Аромат кролика сделался оглушительным и невероятно сладким. – Гроза чувствовала запах его смертельного страха, нараставшего с каждым движением её когтей. От этого запаха у неё кружилась голова. Её пасть и ноздри были забиты землёй, морда перепачкалась до ушей, сырая глина застряла между пальцев, но Гроза этого не замечала. Она была уже близко.
Совсем близко!
Ещё один рывок – и огромная груда земли сдвинулась и осыпалась вниз. Со сдавленным воплем Гроза просунула голову и плечи в нору и защёлкала пастью. Есть! Через мгновение её зубы впились в мягкую шерсть, под которой чувствовалась тёплая живая плоть. Кролик отчаянно лягался, пытаясь вырваться и убежать в глубину норы, но было уже поздно. Клыки Грозы с хрустом сломали ему хребет. Она почувствовала, как маленькое тело мгновенно обмякло в её пасти, и поспешно выбралась наружу, сжимая в зубах свою дичь. Швырнув кролика на землю, Гроза с силой наступила на него передними лапами.
Он был мёртв, в этом не было никаких сомнений. Она должна быть довольна – так почему же её трясёт от ярости? С громким рычанием Гроза схватила кролика за заднюю лапу и рванула, с удовольствием почувствовав, как она отделяется от тела. «Как это просто… как это хорошо… он слабый… такой слабый». Она снова набросилась на кролика, оторвала ему голову, потом впилась в спину. Кровь и внутренности убитого зверька смешались с грязью, облепившей морду Грозы. Она схватила кролика за плечо, потянула…
– Гроза! ГРОЗА! – Микки с такой силой врезался ей в бок, что Гроза пошатнулась. Вздрогнув всем телом, она выпустила кролика из пасти.
– Да что на тебя нашло? – Микки теперь стоял прямо перед ней, гневно сверкая глазами.
У Грозы закружилась голова. Она несколько раз моргнула, глядя на растерзанную дичь, валявшуюся у её ног.
От кролика почти ничего не осталось. Вокруг Грозы валялись окровавленные клочья, смешанные с песком и глиной, глубоко втоптанные в землю. То, что осталось, вряд ли можно было взять в пасть.
Умирая от стыда и ужаса, Гроза подняла голову. Плечи Микки горбились от гнева, губы разъехались, обнажая острые клыки. Гроза задрожала от страха и жалости к себе.
«Что я наделала? Как я могла так опозориться и подвести Микки?»