В походах и боях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Приходилось то и дело поднимать войска по тревоге, которая оказывалась напрасной. Как-то в начале июля под утро раздался телефонный звонок. У аппарата оперативный дежурный по штабу корпуса:

— Получены данные о высадке воздушных десантов в районе Алуштинского перевала, в тылу Севастополя и морских десантов на Керченском полуострове.

Мы прочесали леса и горы. Никого не обнаружили. Через несколько дней история повторилась. Областной комитет партии вынужден был призвать к порядку местных работников, поддававшихся разным слухам. Секретарь обкома В. С. Булатов вызвал руководящих товарищей, мы с ними провели инструктивную беседу. Местные власти и партийные организации помогли создать сеть постов воздушного наблюдения и связи, разработали ночную световую сигнализацию, установили постоянное дежурство ответственных лиц на узлах связи. Принятые меры оправдались. В горах были запеленгованы и обезврежены радиостанции, передававшие противнику данные о дислокации наших войск, о слабо подготовленных к обороне участках побережья. Удалось выловить вражеских лазутчиков, распространявших панические слухи, «ракетчиков», «сигнальщиков». Но все это отвлекало от главной задачи, вызывало необходимость перегруппировок, дополнительного выделения подразделений. Силы распылялись.

Со всей остротой встала задача доукомплектовать части и соединения, создать для сухопутных войск солидные резервы, сколотить их в меру предоставленных нам прав и переложить на них часть неотложных инженерных оборонительных работ. В. С. Булатов горячо поддержал мобилизацию тылового ополчения. Помощь обкома партии была неоценима. Но душой всего этого огромного дела стал человек, с которым меня свел случай.

Настроение основной массы трудящихся Крыма было самое боевое. Ко мне как командующему на суше ежедневно шла масса людей — рабочие, комсомольцы, старые крымские партизаны — с требованием немедленно послать их на фронт, с резолюциями митингов, с предложениями по борьбе с возможными высадками врага. Народ хотел воевать с ненавистным врагом и требовал от нас организации и руководства. Однажды в кабинет вошла энергичная блондинка, на вид лет тридцати пяти.

— Я жена Мокроусова — Ольга Александровна, — сказала она. — Вы ведь знаете моего мужа?

Удивленно смотрю на нее. Но память уже кое-что подсказывает.

— Это тот Мокроусов, знаменитый партизан двадцатых годов? Я не имел счастья знать этого героя, но наслышан о нем.

— Все-таки, генерал, вы его знаете, он мне говорил, что встречал вас в Испании. Вас ведь там звали Фрицем Пабло, правда?

— Батюшки мои, а его-то как там называли?

— Савин.

— Вот теперь знаю и даже хорошо знаю вашего мужа, славного военного советника Арагонского фронта. Где же он?

— Взял свой вещевой мешок и пошел в Первомайск на призывной пункт… А я подумала, что, может быть, Алексей будет здесь нужнее, и вот пришла.

Звонок в Первомайск к генералу Никанору Евламппевичу Чибисову (командующему войсками Одесского округа). Через несколько дней я уже обнимал своего друга и соратника. Он был назначен моим заместителем но формированию тылового ополчения. Ольга Александровна Мокроусова тоже активно включилась в работу. С помощью местных организаций был проведен добровольный набор в ополчение. Вскоре его ряды насчитывали 150 тысяч человек. Отсюда мы черпали кадры для военно-строительных отрядов, а потом на базе ополчения были сформированы три стрелковые дивизии.

Большую оперативность, высокую организованность при формировании дивизий, особенно в подборе кадров командного и политического состава, укомплектовании политорганов, в создании партийных и комсомольских организаций в батальонах проявили члены бюро областного комитета ВКП(б). Неоценимую помощь в этом весьма важном деле оказали Симферопольский, Керченский, Севастопольский, Феодосийский, Евпаторийский горкомы ВКП(б).

Тесный контакт местных партийных организаций с начальниками политорганов соединений помогал успешно решать вопросы, связанные с мобилизацией населения для оборонительных работ, устройством противотанковых заграждений, препятствий, строительством дорог, аэродромов.

Выбор и назначение А. В. Мокроусова на работу по формированию частей и отрядов ополчения оказался весьма удачным. Его имя было хорошо известно в Крыму, и это сыграло немаловажную роль в успехе работы.

А. В. Мокроусов родился в 1887 году в селе Поныри Курской губернии в крестьянской семье. Рано лишившись родителей, уехал на заработки в Таврическую губернию. Батрачил у помещиков, был чернорабочим в Крыму, шахтером в Донбассе. Уволенный за участие в революционных событиях 1905 года, Мокроусов скитался в Поволжье, Оренбурге, Ташкенте, в Закавказье и на Кубани, живя случайными заработками. В 1909 году был призван на военную службу в Балтийский флот. Служил матросом на эсминце «Прыткий» в Гельсингфорсе. В 1912 году за революционную агитацию был арестован и посажен в плавучую тюрьму. С помощью подпольщиков бежал в Швецию, имея на руках паспорт на имя Савина Алексея Васильевича. С 1912 по 1917 год Мокроусов побывал в Дании, Англии, Австралии и Аргентине. Работая в этих странах на заводах, в морских портах, рудниках, участвовал в рабочем движении. Лишь после Февральской революции А. В. Мокроусов вернулся на родину с группой политических эмигрантов. Партия послала его в Петроград, на флот. А. В. Мокроусов стал вожаком революционных матросов, в Октябре командовал отрядом балтийцев. Потом работал по поручению партии на кораблях Черноморского флота.

В водовороте борьбы с белоказаками на Дону водил на калединцев свой отряд и Мокроусов. То было в начале 1919 года. А в дни, когда части Красной Армии под руководством М. В. Фрунзе брали Перекоп, партизанские отряды легендарного Мокроусова освободили Судак. По приказу Реввоенсовета Республики № 92 от 25 февраля 1920 года за боевые отличия в боях А. В. Мокроусов награжден орденом Красного Знамени. Приказ подписан заместителем председателя РВСР Э. М. Склянским[1].

По окончании гражданской войны А. В. Мокроусов находился на руководящей хозяйственной работе. Но загорелась борьба народа за свободу в Испании, и Алексей Васильевич Мокроусов уже там, в числе первых добровольцев — посланцев народа социалистической державы.

За свою долгую жизнь я встречал много интересных людей, но из них, пожалуй, еще только один человек обладал такой же страстной целеустремленностью и неутомимой изобретательностью в борьбе с врагом — это генерал X. Д. Мамсуров. В Испании наш дорогой Ксанти (так его там величали) помогал защитникам республики организовывать разведку. К сожалению, еще не настало время, чтобы в полный голос рассказать о деятельности этого высокоодаренного человека, а настанет время — многие будут читать и удивляться и радоваться тому, что наш народ вырастил таких прекрасных людей…

При встрече пришлось поругать А. В. Мокроусова за излишнюю скромность. Ну что это за мода — бывший комбриг берет вещевой мешок и отправляется на призывной пункт, когда такая нужда в знающих и опытных военных кадрах…

— Это самый нереволюционный поступок в твоей жизни!

Он усмехнулся и сказал, что готов делать все, что потребуется для укрепления обороноспособности Крыма. Главное, что Мокроусов знал многих людей, знал не по спискам и анкетам, а по существу — кто чего стоит и к чему может быть пригоден. Для организации ополчения это было чрезвычайно важно. Удалось привлечь многих способных людей, которые впоследствии прославились как умелые командиры и политические работники в крымских дивизиях, а позже в партизанских отрядах. Назову бывшего партизана Спиридона Трофимовича Руденко. Хороший из него получился командир батальона. В боях на Ишуньских позициях и на реке Чатырлык он доставил противнику много крупных неприятностей. Василий Макарович Гнездилов стал комиссаром полка в 172-й дивизии, очень любили его бойцы, верили ему. К сожалению, судьба послала этому товарищу трудные испытания. Во время контрудара на Перекопский вал Гнездилов был в первом батальоне первого эшелона в двухдневных жестоких боях. Тяжелораненый, оказался в плену и прошел ад Освенцима. После войны он жил в родном Крыму. Пусть эти строки будут данью признательности за все, что он успел сделать в самое трудное для нас время.

Среди первых добровольцев в нашем ополчении оказался интереснейший человек — А. И. Находкин. Ему тогда шел пятьдесят седьмой год. За плечами богатая жизнь: из рабочей семьи, с девяти лет работал по найму, знал баррикады девятьсот пятого года, а в гражданскую войну начал командиром отряда Красной гвардии и вырос до комиссара бригады. Участвовал в разгроме Врангеля в Крыму, сражался в Северной Таврии, на Кубани в дивизии И. Ф. Федько, С. К. Тимогаенко. На долю А. И. Находкина выпало счастье трижды встречаться, слушать В. И. Ленина — в апреле 1917, в ноябре 1918 и в марте 1919 года. С августа 1918 по июль 1919 года находился в тылу врага в Крыму вместе с Д. И. Ульяновым.

Тяжелое ранение заставило его, инвалида второй группы, более двадцати лет носить особый корсет. Несмотря на это, он очень просил зачислить его хотя бы в ополчение. «Я бился с беляками, гнал их из Крыма и сейчас не могу — понимаете, не могу! — быть в стороне…» Мы его приняли, и Находкин командовал батальоном, затем полком ополченцев и многих научил понимать войну, привил первые навыки воинской дисциплины.

Уже в июле на строительстве оборонительных сооружений было занято больше 40 тысяч человек. Днем и ночью рыли рвы, возводили долговременные огневые точки. И не только вокруг Севастополя. В Феодосии, например, был отрыт противотанковый ров от моря до гор.

Положение войск на Южном фронте резко ухудшилось. 17 июля 9-я армия, действовавшая на левом его крыле, оставила Кишинев, а в начале двадцатых чисел немцы форсировали Днестр. Север Крыма требовал внимания. Вместе с комдивом 106-й дивизии мы отправились на Перекопский перешеек. За полковником Первушиным я заехал в совхоз «1 Мая» близ с. Фрайдорф (Чернове), где размещался его штаб. Я любил бывать в этом боевом коллективе. Он был молод дивизия едва насчитывала три месяца со дня рождения. Но в штабе уже чувствовалась необходимая слаженность. Когда я сравнивал наших комдивов, то в одном отношении отдавал предпочтение Алексею Николаевичу Первушину: у него была более правильная, более высокой военной культуры манера управления. Генерал Черняев обладал несравненно большим опытом и пользовался у себя в дивизии глубоким авторитетом. Однако для него штаб являл собой лишь группу лиц для поручений. А полковник Первушин добивался, чтобы штаб дивизии стал творческим коллективом, рабочим аппаратом управления. Командиры и политработники ценили такое отношение к себе, ценили доверие и платили активностью и тем настроением дружной спайки, без которого хорошего штаба никогда не получится. Начальником штаба дивизии служил полковник Иван Александрович Севастьянов, знаток штабной службы, с академическим образованием, а его правой рукой. начальником оперативного отделения, был майор Анатолий Михайлович Павловский, совсем еще юноша (впоследствии на Днепре он получил звание Героя Советского Союза).

Самой большой любовью комдива пользовались командиры-артиллеристы и прежде всего начальник дивизионной артиллерии полковник Борис Петрович Лашин, человек глубоких знаний и большого опыта (он еще в царской армии командовал батареей). Зато артиллеристам больше всего и доставалось. Кого особенно любишь и уважаешь, с того в десять раз больше требуешь, это понятно.

Как раз в тот момент, когда я заехал за комдивом, в штабе дивизии подводили итоги учебных стрельб. Некоторые батареи не получили высокой оценки, и Первушин устроил полковнику Лашину внушение по всем правилам. Начальник артиллерии только кряхтел. Комиссар дивизии полковой комиссар Иван Иванович Баранов, из ленинградских рабочих, не упустил возможности ради шутки подцепить артиллериста; «Ну что, дворянин, попался?» Лашин взвился: «Товарищ комдив, зачем он меня обижает? Ну, служил в царской армии, так что из этого?» Первушин с улыбкой поглядывал на своих ближайших помощников и заместителей. Атмосфера разрядилась.

[1] ЦГАСА, ф.197. oп.3, д.593.