Безликая королева: читать начало книги онлайн

Глаза Иландара напоминали штиль, обречённо мёртвое зеркало. Хаара так давно не видела их, что сначала не узнала. Всегда ли они выражали эту стеклянную пустоту? Выровненные в полосу иссушенные губы, совершенно монотонное лицо — маска покойника. Брат и сестра стояли в поле, что было облачено в серо-голубую дымку, переходящую в пепельное ничто, из-за чего они могли видеть лишь друг друга. Девушка едва заметно улыбнулась, будто хотела выразить радость, прикрыв ею безобразно высеченную эмоцию скорби.

— Здесь хорошо, — сказала она, — никто не трогает, нет боли или страха. Хотела бы я жить в таком мире.

Иландар промолчал, и Хаара опасливо коснулась его руки. Холодная.

— Я почти забыла, какой ты на ощупь. Знаешь, первое время я даже ненавидела тебя…не твоих убийц, а тебя, потому что ты подвёл семью, позволил смерти Ронана стать бессмысленной, предал веру отца… Я плакала, потому что ты предал и мою веру. Тогда, падая с обрыва, я думала, что ты станешь славным королём. На той скале ты выглядел почти величественно, а потом что-то изменилось… традицию, которую наша семья пронесла через века, осквернили. Ты позволил им это сделать.

— Но ты ведь исправишь это, — юноша взял руку Хаары и сжал в своей ледяной ладони. Его лицо оставалось бесстрастным. — Поэтому ты выжила, а я нет. Судьба решила не в мою пользу.

— Я этого не хотела…

— Я тоже. Я не хотел сидеть на троне, думая, что ради этого пришлось убить родных брата и сестру, и никому не пожелал бы такой участи.

— Теперь я ненавижу ЕГО, — Хаара практически вцепилась в руку брата.

— Возможно, ненависть поможет тебе.

— Я хочу видеть его смерть…хочу стать её причиной, но мне страшно, Иландар, мне очень страшно… Что, если я сама умру? Раньше я относилась к этому так просто, мне казалось, что это как закрыть дверь: сначала темнота, потом спокойствие, но это так жутко… умирать. Страшно захлёбываться, страшно осознавать, что тебя сейчас разорвут клыки или что вражеский меч пронзит лёгкие.

— Лучше не умирать, Хизер, — с холодной серьёзностью отозвался юноша, — по эту сторону нет ничего приятного.

Внезапно образ Иландара начал таять, бледнеть и растворяться в тумане, будто бы он сам был его частью. Девушка попыталась ухватить брата, но пальцы разрезали дымку, оставив её в прежнем статичном положении.

— Иландар! Не бросай меня, Иландар! Не бросай…

Хаара с трудом разлепила заспанные глаза. Очередное утро наступило, а тело ломило так, что и в страшном сне не представить. В жилище уже никто не спал. Толстая женщина сидела на меховых подстилках и что-то медлительно и кропотливо плела из соломы, её дочка с любопытством наблюдала, а мужчины поблизости не было. Хаара кашлянула, привлекая к себе внимание. Она уже несколько дней сидела в деревянном ящике, насильно откармливаемая незнакомцами. Тело затекло и вспотело, к тому же девушке приходилось ходить в туалет под себя, и запах стал донельзя отвратительным. Она устала плакать и просить о помощи. Казалось, её мучений не хотели замечать.

В последние дни Хаара предпочитала спать, но и сон не всегда был столь милостив, чтобы увести её с собой. Многие часы приходилось мучиться от боли, тошноты, смрада, от которого слезились глаза. Всё это время она пребывала наедине со своими мыслями, уносясь то в прошлое, то в ещё несуществующее будущее.

Заметив, что Хаара проснулась, хозяйка отложила рукоделие, с трудом перевернулась на колени и ещё большим трудом поднялась, издав при этом несколько мучительных стонов. Девушка наблюдала за этим уже не раз. Женщина напоминала ей неудачное бесформенное изваяние, или жертву, нелепо перебирающую конечностями в попытке выбраться из собственного тела, ставшего для неё и пленом и гробом. Поднималась она редко и зачастую лишь для того, чтобы сходить за едой для себя и дочери или накормить Хаару. Девушка ненавидела есть с её потных грязных рук.

Взяв чашу, наполненную «кормом», хозяйка подошла к ящику и по обыкновению начала тащить ко рту Хаары всё, что могла за раз ухватить. Девушка сжала губы, сморщилась и отрицательно покачала головой.

— Аирхн! — крикнула женщина, тыча ломтем сероватого хлеба девушке в лицо. Хаара замычала в ответ, затем зажмурилась, чтобы еда случайно не угодила ей в глаз.

— Аирхн! — настойчивее повторила женщина. Она выругалась на родном языке и стала что-то лепетать, указывая толстым пальцем на Хаару и ящик. Девушка слушала её без всякого энтузиазма. Она всё равно не понимала слов.

— Аирхн! — женщина снова попытала удачу и когда Хаара отвернулась, наградила её увесистой пощечиной. В ушах зазвенело. Не имея возможности физически ответить на оскорбление, девушка завизжала так, словно ей отрубали конечность, а увидев вытянувшееся в испуге лицо отпрянувшей хозяйки, отчаянно позвала на помощь. Женщина взглянула в сторону ошарашенной дочери, забившейся в дальний угол, и сунув чашу под мышку, выдала Хааре несколько гневных словечек. Девушка предположила, что они были ругательными. Женщина погрозила ей пальцем и отошла.

— Катись к чёрту… — ответила ей Хаара, зная, что понята всё равно не будет. Лучше умереть с голоду, чем продолжать терпеть это. Женщина от возмущений перешла к успокоению, поманив к себе девочку. Внезапно в шатёр заглянула седовласая голова. Она что-то спросила у хозяйки и та чуть ли не взвизгнув, стала тараторить, указывая на Хаару, себя и малышку. Девушка слегка приободрилась, поскольку узнала в гостье старуху, которую видела в самый первый день. Быть может, она была старейшиной или просто уважаемой женщиной в этом поселении. В любом случае, она понимала даарский, и пока женщина снова не исчезла из виду, Хаара решила использовать шанс.

— Хэй! Постойте! Я знаю, что вы меня понимаете!

Старуха многозначительно взглянула на неё, затем зашла в шатёр, кивнув хозяйке, и приблизилась к ящику, надменно уставившись на девушку сверху. Она передвигалась медленно то ли в силу возраста, то ли от избытка веса. Скорее всего, сказывались оба фактора. Подол мешковатого платья, практически скрывающего неровности фигуры, волочился по полу, уже перепачканный от пыли. Длинные серебристые волосы женщина заплетала в косы, на которые, судя по всему, уходило много времени. Её губы были сильно потрескавшимися, а глаза маленькими и как будто ввалившимися в череп.

— Помогите мне, умоляю… Я ни в чём не виновата перед вашим народом, я безоружна и ранена, меня наверняка ищут родные. Прошу вас… вы ведь не жестокая женщина и не станете пытать невинную.

— Что тебя беспокоит? — поинтересовалась старуха с тем же ломанным акцентом. Она выглядела удивлённой, от чего Хаара почувствовала себя слегка испуганно.

— Эти люди — мучители. Они заперли меня в ящике и держат здесь насильно, вы же видите!

— Ты говорила, что спасла их дочь. Они пытаются помочь тебе в ответ.

— Помочь мне сгнить заживо? — Хаара истерически хохотнула, чувствуя, что на глазах выступают слёзы. Старуха не выглядела добродушной, скорее строгой категоричной женщиной, повидавшей за жизнь немало жестокостей.

— Помочь вылечиться. Мы видим, как болезнь истощила тебя. На такое тело не посмотрит ни один мужчина, тебя не возьмёт даже осёл. Как только обретёшь форму и избавишься от недуга, ящик сломается, и ты выйдешь. Ты должна быть благодарна этой семье.

— Я ничем не больна. У меня сломаны пальцы только и всего, но я переживу это…