— Тихо. Услышать могут, а это животное — моё единственное средство выживания.
***
Когда Гелата заперлась в комнате, уже стемнело. Она сделала глубокий вдох и снова почувствовала жжение. Бросив на комод сумку, девушка рухнула на небольшую кровать и уставилась в мрачный потолок. Она устала. Наконец-то появилась возможность нормально поспать.
Едва эта мысль посетила голову, в дверь постучали. Гелата напряглась и, нехотя поднявшись, пошла открывать. На пороге стоял Микаэль.
— Чего тебе?
Юноша бесцеремонно протиснулся внутрь.
— Никогда не ночевал в трактирах, но слышал, что здесь многих грабят. Кого-то даже убивают. Не боишься оставаться одна? Однажды я подслушал разговор капитана с наёмником, и узнал, что…
— Я ночевала в местах похуже, — отрезала девушка, не желая выслушивать внезапно вспомнившуюся Микаэлю историю. Она недоумевала, поскольку не привыкла иметь друзей или знакомых, с которыми можно было бы вести задушевные беседы, а обращаться к матери или отцу могла лишь по веской причине. Оттого ей казалось, что разговор с беглым рабом — это нарушение устоявшейся традиции, какого-то негласного обета. Гелата думала о том, что случайно сболтнёт лишнего, хотя и понимала, что Микаэль забудет диалог уже завтра. Завтра она уйдёт и не позволит ему плестись следом. Не хватало только неприятностей. Если поймают, могут обвинить в похищении или в содействии беглецу, а перспектива оказаться за решёткой девушку не прельщала.
— Правда? Ты не рассказывала.
— Я тебе ничего не рассказывала.
— Это меня огорчает.
Микаэль прикрыл дверь и уставился на хмурое лицо Гелаты. Во мраке её черты казались мягче. Она то ли злилась, то ли смущалась.
— Зачем ты пришёл?
— Не привык ночевать один. Красть у меня, конечно, нечего, но…
— У меня нет лишнего места. Соболезную.
Микаэль выдержал паузу, затем вдруг невинно улыбнулся и провёл пальцами по лбу.
— Прошу прощения. Я никогда… я не знаю, как нужно правильно говорить девушке о своей симпатии. Если у лордов это в крови, то я не лорд.
— Чепуха, — отрезала Гелата, чувствуя, что заливается краской. Она порадовалась сумраку, что скрыл её смущение, но на всякий случай опустила взгляд.
— Гелата…
— Ты меня не знаешь. Мы едва знакомы, что за вздор?
— Иногда достаточно одного взгляда, чтобы оказаться пленённым. Какая разница сколько времени прошло с тех пор?
— Взгляда убогой, от которой несло мочой?
— Сарафан у тебя был убогим, но не взгляд.
Микаэль приблизился. Гелата невольно отпрянула, но он ухватил её за руки и притянул к себе. К собственному удивлению, девушка нашла его сильным, что, непременно, объяснялось постоянными физическими нагрузками. Её пульс резко участился, и на мгновение Гелата оцепенела. Она не знала, как себя повести, а между тем ладони юноши смело обхватили её талию, а тёплые губы прижались с такой настойчивостью, что девушка не смогла отказать. Это был её первый настоящий поцелуй. Она всегда думала, что выйдет за мужчину, которого выберут родители и, скорее, вопреки собственной воле, будет ему верна. Иногда не без страха она представляла, как сумеет любить его, а после насилия в лесу и вовсе забыла о такой мелочи, как влечение к другому человеку. По правде, она никогда его не испытывала, однако почувствовала прилив неведомой силы, и пришедшей следом жар, когда Микаэль прижал её к себе, а затем вдруг приподнял и, пройдя пару метров, опустил на кровать. Гелате вдруг стало страшно.
— Стой… — она выставила вперёд руку и упёрлась ему в грудь. Юноша взял её за запястье и отвёл в сторону.
— Что? Я не нравлюсь тебе?
— Дело не в этом, просто… слишком быстро.
— Жизнь коротка, может, завтра нас не станет. Зачем тратить время, если очевидное на поверхности?
— Живёшь одним днём?
— Приходится, — Микаэль наклонился, чтобы вновь поцеловать её, но Гелата увернулась.