– Честно говоря, мы знаем не так уж и много. С тех пор, как она оказалась в больнице, мы не получали вообще никакой информации.
Он усмехнулся, почему-то вспомнив фразу из фильма: «единственное, что мне непонятно, какую роль во всей этой истории играет некая миледи».
Вокруг нарастал шум ресторана. По мере продвижения к экватору ужина, шум посуды все чаще перекрывался громкими голосами посетителей. Обстановка становилась не так чтобы очень веселой, но все более и более насыщенной, её нарастающая плотность почти физически ощущалась в воздухе. При этом контуры становились все менее четкими, а фразы логически не цеплялись друг за друга, а существовали каждая сама по себе. Незавершенная в разговоре тема могла быть легко брошена собеседниками, которые легко находили ей замену, которая внезапно казалось им более интересной. Довольный официант принес новую бутылку уже безо всякой просьбы со стороны их столика, и на этот раз Ден вместо Алины кивком головы подтвердил правильность его действий.
Ден посмотрел в сторону Мари. На первый взгляд она сохраняла четкость сознания, но в её улыбке он безошибочно разглядел те нотки, которые всегда выдавали разрушенные внутренние барьеры и ограничения. За круглым столом она сидела по соседству с Алиной, но настолько откинулась в сторону Дена, что они практически сидели вместе, а Алина и Александр – каждый сам по себе. Мягким голосом она обратилась к Алине.
– У нас замечательный номер, с его балкона мы сегодня наблюдали вечернюю гору, которая меняет свой цвет в лучах заката, это потрясающее зрелище!
– Да, зрелище особенно эффектное в свете известной легенды про принцессу, которая сбросилась с горы, потеряв любимого. То ли из-за его гибели в битве, то ли из-за того, что он её банально бросил. Впрочем, один из средневековых историков говорит о том, что они счастливо прожили вместе и у них было несколько детей.
– А какой версии веришь ты? – спросил Ден
– Вовсе не важно, чему верю я. Большее значение имеет тот факт, что именно вариант с несчастливым концом имеет большую популярность. Ведь именно он излагается в открытке, которая в вашем и нашем номере, не так ли? Люди не любят счастливые концы, им гораздо приятнее видеть горе и страдание других людей.
– Не думаю, что дело в страданиях, – возразил Ден, – просто на людей большое впечатление производят поступки и действия, выходящие за рамки рациональности. Люди воспевают примеры самоотверженности и самоотречения, особенно совершенные ради идеалов, независимо от того, какие это идеалы: политические, моральные или эмоциональные.
– Это не отрицает того факта, – слегка с пренебрежением бросила Алина, – что счастливая история никого не интересует. Уверена, что люди с гораздо большим интересом наблюдали бы повторение истории, изображенной на открытке, чем картину счастливой семейной пары с пятью детьми, прогуливающейся по дорожке у отеля. Хотя, вряд ли повторение такой истории возможно в наше скучное время.
– Ох, не скажи, – звонко рассмеялась Мари, – посетители дома на негритянском острове тоже думали, что считалка в номере вывешена просто для антуража, поэтому даже не сразу сообразили, что жизнь повторяет считалку. Почему бы не ожить и нашей открытке?
Краем сознания, Ден отметил, что смех Мари слишком громкий, а голос чересчур возбужденный. Но это было ему скорее приятно, чем вызывало напряженность. Он легко погладил Мари по руки, что не ускользнула от внимания Алины, которая пристальным взглядом следила за движением его руки, не оторвав его даже услышав его вопрос:
– Ты раньше останавливалась в этом отеле? Видела гору Гуахары на закате?
– Нет, да, – резко бросила Алина, – в этом отеле останавливаюсь первый раз, а вот гору видела много раз. Как я рассказывала, я сюда приезжаю для прогулок, после которых возвращаюсь домой. Я даже была несколько раз на вершине горы.
– Неужели? Как интересно. Путь на неё сложный?
– Не могу сказать, что он очень сложный, просто достаточно долгий. Но самое главное, он требует знания дорожек, по которым можно быстро до неё добраться. Если идти по маркированным трекинговым маршрутам, то путь будет совсем длинным. Я нашла свои тропинки, которые менее проходимые, но зато быстрее ведут к цели.
Голова у Дена слегка кружилась, и сознание с трудом цеплялось за окружающие предметы, но оно легко переносилось на продирающиеся через скалы горные тропинки. Негромкий размеренный голос Алины одновременно убаюкивал и возбуждал. И, странным образом, её слова звучали эхом рассказа.
– Особенное ощущение – встречать рассвет на вершине скалы Гуахары, наблюдая за пробуждением Тейде. В этот момент он не кажется возвышающимся над тобой гигантом, а представляется чем-то близким, почти родственным.
– Но ведь для того, чтобы увидеть рассвет, нужно идти к вершине ночью, – в тон Алине, чуть нараспев сказала Мари.
– Совершенно верно. Если выйти в путь до полуночи, то мы могли бы достигнуть вершины задолго до восхода солнца.
Краем сознания, Ден отметил, что Алина говорит про поход на гору, как о совместном мероприятии, которое они обсуждают, как решенное дело. Но, почему-то, это не вызвало у него ни удивления, ни возражения. И Мари также поддержала эту мысль.
– Здорово, что ты хорошо знаешь дорогу, без тебя мы бы никогда не смогли это осуществить. Но уже двенадцатый час, у нас не так много времени, а нам нужно еще переодеться. Давайте заканчивать ужин, выпьем кофе и пойдем собираться.
Алина чуть изменившимся жестом позвала официанта, и снова он удивительным образом понял её, и подошел без бутылки вина, но с десертным меню.
Второй раз за вечер в разговор вступил Александр.
– Меню нам не нужно, всем капучино.
Он медленно, по очереди, посмотрел на каждого сидящего за столом, завершив это действие вопросом:
– Что-нибудь будете под кофе?
И, не дождавшись ответа, снова обратился к официанту:
– Всем капучино, а мне, кроме этого, Хеннеси Экс Оу и счет.
При этих его словах, Ден полез в карман за картой, но Александр жестом остановил его.