– Давай вернемся обратно, здесь как-то слишком суетливо, сказала Мари.
Они остановились у края дорожки в том месте, где кафе и магазины ненадолго прервались и уступали место серым корпусам жилых зданий. Из дворика, образованного этими зданиями, вышли две пары лет сорока и слились с толпой на променаде. Женщины из пар были одеты в эффектные минималистичные коктейльные платья, странно смотревшиеся на курортной улице.
– Любопытно выглядели эти девушки. Они были бы гораздо более уместными в Чикаго 30-х, или в имении Гэтсби, чем здесь, посреди курортной толпы, – улыбнулся Ден.
– Ну а почему бы и нет, может быть они идут на мероприятие, или с него. Пойдем обратно?
Как обычно бывает, дорога обратно показалась более короткой, и вскоре они оказались у инсталляции и скамеек, которые облюбовали ранее. К этому моменту все скамейки были заняты, кроме одной, на их удачу удобно расположившейся у края площадки и развернутой в сторону моря. Ускорив шаг, чтобы опередить возможных конкурентов, они прошли мимо скульптуры и опустились на теплое дерево скамейки.
Положение скамейки позволяло оставить за спиной суету вечера и насладиться морем. Размеренный шелест волн, накатывающихся на берег, заставлял их слегка покачиваться в такт звукам. Вдали виднелись огни судов, застывших в море, но темнота скрывала расстояние и не давала возможности определить, насколько близко от берега они находятся. Ден вполоборота повернулся к Мари, положил руку на спинку скамейки, одновременно приобняв её за плечо.
– Считается, что шум моря успокаивает. Но со мной ситуация обратная, звуки моря вызывают у меня неосознанную тревогу. Если в комнате, где я сплю, слышен шум волн, то меня преследуют ночные кошмары.
– Сложно сказать, в чем причина этого: в физиологии или психологии. То ли тональность и частота этих звуков влияют на сознание. Как это делает скрип железа по стеклу. Но, возможно, что значение имеет твое отношение к морю, как к внешней опасности, перед которой человек чувствует свое бессилие. Впрочем, не могу сказать, что меня звуки моря тревожат, как не могу сказать и то, что они меня успокаивают. Я к ним отношусь вполне нейтрально.
На соседней скамейке в схожей с Деном позе спиной к ним сидел мужчина, положив на колени немалых размеров ноутбук, который Ден навскидку оценил как 17-ти дюймовый. Своими размерами, значительно превосходящими размеры младших братьев, айпедов и смартфонов в руках у других отдыхающих, ноутбук сразу привлекал внимание. Он был явно более уместен в офисе, чем на курортном променаде. Но за счет этого картинка на экране была прекрасно видна на экране, ярко светящемся в сумерках. Без труда Ден рассмотрел перелистываемые мужчиной пикантные порнографические фото с участием миниатюрной девушки и мужчины, лица которых ни на одном из фото не попадали в кадр. Частота съемки была такой интенсивной, что их перелистывание почти создавало фильм. Но одна из серий фотографий вдруг резанула Дену глаз: от колена девушки по ноге вилась яркая татуировка розы на шипастой ветке, та самая татуировка, которую он видел вчера на бедре Елены. Либо по невероятному совпадению татуировки совпадали, либо в компьютере у мужчины были фото Елены.
Мужчина, видимо, почувствовал напряженный взгляд Дена и на мгновение обернулся. Его лицо показалось Дену знакомым. Не столько по чертам лица, сколько по его напряженному выражению, Ден узнал мужчину, которого он видел в индийском кафе. То ли мужчина также узнал Дена, то ли просто ощутил напряженность ситуации, но он сразу встал со скамейки и, не оборачиваясь, ушел в сторону, противоположную их отелю.
– Что случилось? У тебя выражение лица, как будто ты увидел привидение?
– Нет, просто странная ситуация, которую не могу объяснить. Увидел странного человека со странными фото на странном компьютере.
Дену почему-то не хотелось признаваться Мари в том, что на фото он узнал Елену. Возможно, из-за того, что не был до конца в этом уверен, возможно, из-за того, что реакция на Елену была у Мари не слишком позитивной. В любом случае, он решил перевести все в шутку.
– Но, памятуя о том, что нельзя заговаривать с незнакомцами ни на бульварах, ни на променадах, я предпочел в эту ситуацию не погружаться, в разговоры не вступать и забыть про то, что видел. А, кстати, мы завтра едем на Гомеру?
– А почему, собственно, это кстати? По-моему, так и вовсе некстати. Мне, почему-то на Гомеру не очень хочется ехать завтра. Может быть куда-нибудь поближе поедем? Например, в тот город, про который ты рассказывал, где статуи местных жителей, не помню, как он называется.
– Он называется Канделария, заодно оттуда можем съездить в город Сан Кристобаль де ла Лагуна. Его считают культурной столицей острова, типа местного Петербурга. Так же как и его российский собрат, долгие годы он был столицей острова, его также основал знаковый персонаж в истории острова – конкистадор-аделантадо, завоеватель острова, Алонсо Фернандес де Луго, там он и похоронен. Считается, что его личность представляет собой смесь жестокости, с одной стороны и способности к установлению порядка, с другой стороны.
– Намекаешь, что, как и Петр в интерпретации Мережковского, он был Христос и Антихрист в одном флаконе? В любом случае, ты меня заинтриговал. А почему город считается культурной столицей?
– В отличие от нашего Санкт-Петербурга, чья репутация культурной столицы достаточно иррациональна, в случае с Ла Лагуной ситуация проще. В этом городе крупнейший на Канарских островах университет, много музеев и особо почитаемых соборов.
– А что значит конкистадор-аделантадо?
– Это особый титул тех конкистадоров, которым король поручал миссию завоевания определенных заморских территорий. Думаю, что этот титул произошел от испанского слова adelante, что означает вперёд. Кроме Фернандеса де Луго, известным аделантадо был сын Колумба Диего. Магелан был аделантадо островов Пряностей, а Писсаро – аделантадо Перу, кроме этого, было еще с десяток аделантадо, менее известных широкой публике.
– Ну, после этого рассказа, отказаться от такой поездки вряд ли кто сможет, – улыбнулась Мари, – пойдем домой, подготовимся к поездке.
– Каким образом подготовимся?
– Таким, чтобы ты завтра ни о чем, кроме поездки, уже не думал.
Быстро и без приключений они добрались до отеля и посвятили остаток вечера той самой подготовке к поездке, которая забрала у них последние силы, оставшиеся у них в этот день. Вскоре они погрузились в крепкий и спокойный сон, закончившийся приятным мягким пробуждением ранним солнечным утром.
В этот раз они были едва ли не самыми первыми посетителями ресторана, позавтракали быстро и по-деловому, без разговоров и фонтанов. И когда отель только потягивался под лучами утреннего солнца, они уже усаживались в машину, чтобы отправиться в путешествие. Пробравшись через сеть пустынных улиц, они выехали на уже знакомое шоссе. Заполненная машинами дорога контрастировала с безлюдностью города, из которого они выехали. Возможно, из-за этого, а возможно из-за того, что чувство новизны притупилось, движение по шоссе показалось им не слишком увлекательным. И указатели на известные достопримечательности, такие как пирамиды Гуимара, уже не вызывали желания свернуть с дороги и отправиться на их изучение. Когда они въехали на узкие улицы Канделарии, Ден испытал легкое облегчение от того, что первая часть поездки закончилась.
Он припарковался на узкой улочке позади площади, на которой располагалась базилика. Несмотря на раннее время на площади у входа в базилику располагалась группа людей. Мужчины были одеты в строгие костюмы, а женщины – в вечерние платья. Вокруг них стайкой суетились дети. Когда толпа слегка расступилась, в её центре они увидели девушку в свадебном платье, украшенном снизу густыми воланами в испанском стиле. Они поняли, что увидели свадьбу, и это у обоих вызвало мягкую улыбку. Понемногу вся церемония затекла в базилику, и, чтобы не мешать им, Ден и Мари пересекли площадь и направились в сторону набережной, ограничившись несколькими фото.
Базилика не давила на площадь, а как бы освещала её. Выполненная в мягких цветах, от белого до светло-коричневого, она производила впечатление легкости и ажурности, несмотря на отсутствие круглых форм. Ощущение света дополнялось лучистыми крестами, украшавшими базилику с разных сторон. Когда они пересекли дорогу и оказались на набережной, то сразу встретились с чередой украшающих её скульптур вождей. Они медленно пошли по набережной, Ден вглядывался в каждого из вождей в попытке запомнить их особенности. Он старался оживить их в своем сознании, пытаясь представить их движения, слова. Увлекшись скульптурами он даже не заметил, что Мари смотрит не столько на скульптуры, сколько на него, её явно занимала его увлеченность.
Когда они вернулись к машине, стоящей на безлюдной улочке, она с улыбкой уселась на сиденье и, повернувшись к нему вполоборота, положила руку на спинку сиденья. Другой рукой она мягко отстранила ключи от замка зажигания, когда он попытался завести машину. Затем погладила по груди и опустила руку вниз, глядя ему в глаза. Не отрывая от него взгляд, она мягкими размеренными движениями отключила его сознание и погрузила в ласки, которые вскоре взорвались яркими ощущениями, переходящими в мягкую расслабленность. Деловито вытерев руку влажной салфеткой, она вернула на лицо улыбку и произнесла:
– Ты был так увлечен своими статуями, что мне захотелось украсть у них немного твоего внимания.
– Представляешь, я сейчас понял, что недостаточно хорошо рассмотрел статуи, может быть повторим осмотр?