— Беспорядок, говорите, у него на столе. А тот листок, что вы подняли в присутствии рубоповцев?
Надя похолодела:
— Я… Но я его не видела… не смотрела… Я только подобрала его с пола… Один из рубоповцев вырвал его у меня.
— Так вы его не смотрели? Вы в этом уверены?
Следователь продолжал пристально изучать Надю.
— Да, я в этом уверена. Я ничего не видела.
Полненький страж закона снова сверкнул глазами:
— Вы его не видели. А откуда вы знаете, что это был официальный документ?
— Я не сказала, что это был официальный документ. Я его не видела.
— Вы никогда не видели никаких бумаг на столе Сергея?
— Я не видела этой бумаги и каких бы то ни было документов.
Следователь поднялся и стал ходить по комнате:
— Ну ладно, допустим…
Надя подняла глаза и только теперь заметила в углу плохо освещенной комнаты ещё одного мужчину в черном костюме. Худое, удлиненное лицо. Смотрит прямо перед собой. Кагэбэшник. Ей стало совсем плохо. На висках выступили капли пота.
— Что вы знаете о папках, с которыми работал Сергей? — спросил следователь.
— Он был экспертом по нефти, то есть специалистом, анализирующим работу нефтяных компаний и разного рода заключаемые по этим вопросам сделки. Он знал вклады нефтяных компаний и многое другое…
— Ну и конечно, все операции Урабанка этого направления.
— Так же, в общем, как и другие дела схожих направлений, — например, связанных со сделками по газу…
— Какая последняя операция в этой области была осуществлена Урабанком?
— Очень большая операция была осуществлена только что. Речь идет об экспорте туркменского газа на Украину через Россию. Урабанк принял в ней активное участие, но я не знаю точной доли этого участия.
— А кроме этой операции? Экспорт нефти, например? За небольшие суммы со счетами в Джерси или на Кипре.
— В этом ничего незаконного нет.
— Мы ещё об этом поговорим. Отвечайте на мой вопрос.
Надя держалась стоически. Какое это все имеет отношение к Сергею? Куда он клонит? Чего он хочет добиться? Может, ему надо знать систему индексации, позволяющую банку получать квоты от дополнительных каналов экспорта? В курсе ли он, что происходит? Ей стало даже тяжело дышать. Кажется, она теряет контроль над ситуацией.
— Господин следователь, вы знаете, что через филиалы Урабанка проходят сделки по металлу и нефти. Они продают нефть и металл ежедневно, и за границу тоже…
— Имеет ли банк квоты по экспорту? Думаю, очень выгодные.
— Да, я думаю… — Надя слегка растерялась. — Но я не специалист в этом вопросе.
Следователь снова уставился на Надю и почти заорал:
— Надежда Александровна, не водите меня за нос. Я знаю, что вы много знаете… Эти квоты… А, черт!
Телефонный звонок прервал его речь.