Гиббонс стукнул по столу донышком бутылки.
— Что за чушь? А твои показания? Ты слышал, что он разговаривал как нормальный человек. Слышали Стэси и Каммингс. Тыотправишь его за решетку, Тоц.
— Я не уверен, что без пленки моих показаний будет достаточно. Вспомни, суд трижды признавал Сола невменяемым, следовательно, прецедент уже есть. Адвокат будет доказывать, что его поведение в церкви объясняется сумасшествием.
— Да, а сестра Сил? — вмешалась в разговор Каммингс. — При ее отношении к брату она вполне может выступить против него в суде, особенно если прокурор согласится снять с нее обвинение в благодарность за содействие.
Гиббонс покачал головой:
— В чем ее можно обвинить? В пособничестве? Покажите мне таких присяжных, которые предъявят обвинение монахине. А раз нет обвинения, нет смысла и заключать сделку. К тому же Сил верит в милосердие и прощение. Как бы ни обошелся с ней брат, она не отправит его в тюрьму.
Каммингс поправила очки и снова запустила вилку в торт:
— Поговорю с ней. Она хочет, чтобы я провела беседу с ее девчонками в приюте. Думаю, она доверяет мне. И постараюсь ее убедить.
Гиббонс поглядел на нее:
— Да, конечно. И Тед Банди был просто сбившимся с пути мальчишкой.
— Гиббонс! — нахмурилась Лоррейн.
Каммингс, продолжая жевать, пожала плечами:
— Ничего, Лоррейн. Я привыкла к его бессмысленным насмешкам. Они меня больше не задевают.
Гиббонс расхохотался:
— Поздравляю. Хотите, вручу вам какой-нибудь знак отличия?
Каммингс отложила вилку.
— Гиббонс, вы будете скучать по мне, когда я уеду в Квантико.
— Когда же это произойдет, доктор?
— На следующей неделе. Я не говорила вам? Меня отзывают на замену кому-то.
Гиббонс наклонился к ней:
— А что, если я посажу вас в поезд сегодня вечером и тут же начну скучать?
Каммингс вновь приторно улыбнулась.
— Эй, Тоцци!
Все повернулись к стойке. Рой, мускулистый бармен, махал рукой, подзывая именинника.
Перед тем как выйти из кабины, Тоцци оглядел зал, но Стэси не заметил.
— Извините, я на минутку.
Подошел к стойке. Шутку со Стэси в тот первый вечер устроил Рой. Он знает ее. Может, она ему позвонила.
— В чем дело, приятель?
Бармен перегнулся через стойку и, понизив голос, сказал:
— Тебя кое-кто хочет видеть. Наедине.