Не дожидаясь ответа, он стал раздеваться.
— Тоцци, не дури. Ты будешь жалеть об этом до конца своих дней.
— Я расстегну рубашку. — Распустив галстук, Тоцци лихорадочно расстегивал пуговицы. — Видишь, что у меня?
Морщась от боли, он сорвал пластырь с провода на груди.
— Видишь?
Сняв рубашку, бросил ее на пол и повернулся боком, чтобы Сол увидел «Нагру» на пояснице.
— Видишь, Сол? Это магнитофон. Он включен на запись. Ты сейчас говоришь. Громко, ясно, естественно. Запись доказывает, что ты в своем уме.
— Ах ты, гад. Я...
— Предлагаю тебе сделку, Сол. — Тоцци сорвал с поясницы полоски пластыря и поднял магнитофон над головой. — Стэси за пленку. Это равный обмен. Девушку за магнитофонную пленку.
Голый до пояса, Тоцци задрожал в холодной, сырой церкви.
Уголком глаза он заметил статую святого Себастьяна в боковом приделе. Голый, в одной лишь набедренной повязке, святой весь был утыкан стрелами. Мученик. У Тоцци перехватило горло.
— Что скажешь, Сол? Я отдаю пленку, ты отпускаешь девушку.
Иммордино не отвечал. Он обдумывал предложение.
— Ну, Сол, так как же? Это единственная улика, доказывающая, что ты не сумасшедший. Единственная запись, где ты говоришь нормально. Без нее мы не сможем тебя посадить. Ты будешь неприкосновенен.
— Это чушь, Тоцци. Тыможешь дать обо мне показания. Думаешь, я дурак?
— Я не станудавать показания. Обещаю. Если ты не причинишь ей вреда.
— Врешь.
— Нет, честно. Отпусти ее, и я буду помалкивать. — Тоцци с усилием глотнул. — Клянусь Богом.
— Не кощунствуй, Тоцци. В церкви нельзя давать таких клятв, если не собираешься их выполнять.
— Выполню. Отпусти девушку, и я не стану давать показаний.
— Почему?
— Потому что я люблю ее. Хочу на ней жениться.
Сердце Тоцци бешено колотилось.
— Врешь.
— Нет. Ну, бери этот чертов магнитофон. Вот.
Он положил «Нагру» на гроб Мистретты и отступил, показывая Солу пустые ладони.
— Бери, Сол. Это твой билет на свободу. Бери магнитофон, отпускай девушку и уходи.
Сол сделал небольшой шаг вперед, подтолкнув Стэси. Лицо его напряглось, глаза горели.
— Если это хитрость, Тоцци, ты горько пожалеешь.
— Пожалуйста.