— Привезу. На этой неделе. Обещаю.
— Пожалуйста. Черт, я не хочу проснуться однажды утром и обнаружить сестру пригвожденной к стене. Так о чем я говорил? Ах да. Эмерик. После Джуси нужно убрать Эмерика. Оставлять его в живых рискованно. Знаешь, что произойдет, если он попадется полицейским? Его отвезут обратно в психушку. Что, если он начнет откровенничать с врачами? Он знает их, кое-кому верит. Что, если все разболтает? Что, если он помнит слишком многое о нас и Мистретте? Он может подставить нас. Я думаю, надо не отпускать его, а угробить, представив дело так, будто он покончил с собой. Что скажешь? Это совпадает с его психологическим портретом. Как по-твоему, он мог бы так поступить?
Чарльз пожал плечами:
— Не знаю. Он псих. Психи совершают самые дикие поступки. Да, конечно, он мог бы покончить с собой. Почему бы нет?
— Ну и отлично. Тогда мы его уберем. Сразу же после Вакарини.
— А как мы будем убирать Джуси?
— Найти его нетрудно. Об этом не беспокойся. Я звонил одному человеку из моей старой команды, его зовут Хитрюга Лу. Он узнает, где будет Джуси на этой неделе. Я тебе сообщу.
— Хочешь, чтобы убрал его я?
— А как же иначе?
— Один?
— Почему же нет? Это проблема?
Чарльз снова пожал плечами:
— Нет. Не проблема.
И взял глушитель.
— Я никогда не пользовался этой штукой. Как она присобачивается?
— Дай-ка сюда. — Сол забрал глушитель у Чарльза. — Давай пистолет. Покажу.
Чарльз передал и стал пристально следить через спинку сиденья.
— Видишь? Делается это так. Навинчиваешь его, и все. Только смотри, чтобы шел по резьбе. Если перекосишь, он взорвется у тебя в руке, когда нажмешь на спуск. Возьми и спрячь.
Сол снова отдал Чарльзу пистолет и глушитель.
Сидя за рулем, Чарльз принялся возиться с оружием. Солу было слышно, как он пытается навинтить глушитель.
— Сол, а тут нет никакой хитрости? У меня что-то не получается.
Сол усмехнулся. Конечно, не получается. Там нет резьбы.
Его рука скользнула за борт пиджака и легла на рукоятку другого «браунинга», из которого он убил Мистретту и Бартоло, из которого Чарльз стрелял в Тоцци. Снял большим пальцем его с предохранителя.
— Убирать Эмерика мне очень не хочется, но ты сам понимаешь, Чарльз, он такой же, как большинство людей. Слишком болтлив. У многих внутри сидит нечто такое, что заставляет их все выбалтывать. Не знаю, что это, но есть оно почти у всех, в своем они уме или нет. Вот почему доверять людям опасно. В мире очень мало таких, кто способен по-настоящему держать язык за зубами.
Чарльз кивнул. Он все еще пытался прикрепить глушитель.
— Иногда нельзя доверять даже членам семьи. Я знаю, что кое-кому из них случалось пробалтываться. Хотя я никогда бы не поверил, что они на это способны.
— М-м-м-м...
Чарльз не слушал, пытаясь сообразить, как навинчивается глушитель.
— Послушайся моего совета, Чарльз. Не доверяй людям, которым нельзя доверять. Пойми, теперь ты член моей семьи, я обращаюсь с тобой, как с сыном, ты со мной — как с отцом. Понимаешь?
— Да, понимаю.