Сил вскочила с дивана, подошла к нему, взяла за плечи и стала утешать, говорить, что все хорошо, все замечательно. Он слегка коснулся валиком ее рясы, оставив на ней светло-желтый мазок.
— Пошли со мной, мой хороший, — сказала ему монахиня. — Пора сделать перерыв. Люси приготовит тебе большую чашку чаю. Как тебе это нравится? Большую чашку чаю.
Она повела его в глубь дома, а он продолжал взволнованно бормотать:
— Это нехорошо! Очень нехорошо! Очень!
Девчонки на диване не шевелились. Они по-прежнему неотрывно смотрели на экран. Малыш под тенниской блондинки перестал сосать.
Гиббонс повернулся к Каммингс и снова натолкнулся на ее упорный взгляд.
— Можете произнести вслух, — сказала она. — Я знаю, что вы думаете.
— Откуда, черт возьми, вам это знать?
Она усмехнулась:
— Оставьте. Я знаю, что вы думаете о людях вроде этого человека. Вы предубеждены против тех, кто не в своем уме.
— Я не произнес ни слова.
— У вас это написано на лице.
Гиббонс поглядел в потолок и закусил верхнюю губу. Работать вместе с ней — все равно что с женой. Даже Лоррейн не смогла бы так донимать его. Он поднял палец и хотел приказать Каммингс убраться, но тут сестра Сил появилась в комнате и уселась на диван, пряча в складках рясы желтое пятно.
— Прошу прощения за неожиданное вмешательство, — извинилась она, опять сложив руки на коленях. — Это очень милый человек, однако некоторые вещи вдруг выводят его из равновесия. Боюсь, что с моим истощившимся бюджетом мы не сможем нанять профессионального маляра. — Она блаженно улыбнулась. — Но краска очень высокого качества, мы получили ее как пожертвование. За этонужно быть благодарной.
Она склонила голову. Аминь.
Гиббонс улыбнулся и кивнул, хотя ему хотелось сунуть два пальца себе в глотку.
— Кстати, я хотел спросить вас и о деньгах. — Он подался вперед. — Насколько я понимаю, вы содержите приют на свои средства, а епархия не оказывает вам никакой финансовой помощи. Это правда?
Сил кивнула, сверкнув очками:
— Да, мы существуем на частную благотворительность.
— Почему? Не лучше ли было бы перейти под покровительство епархии? В финансовом смысле, разумеется.
Откинув голову, монахиня ненадолго задумалась.
— И да, и нет. Если б мы решили находиться под покровительством епархии, то получали бы от нее деньги, но и стали бы подконтрольными ей.
— А что же тут плохого?
— Поймите, мистер Гиббонс, я искренне восхищаюсь архиепископом Лихи. Он замечательный человек, и, на мой взгляд, политика возглавляемой им администрации не отражает его личных чувств христианской любви и милосердия. Однако некоторые люди в епархии не одобряют моих целей. Они считают, что работа, которую мы ведем здесь, успешнее выполняется светскими агентствами социальной службы, и что мы... Откровенно говоря, они не считают нас нужными. Но я нахожу неприемлемой их вытекающую отсюда политику, при которой некоторые люди лишаются заботы церкви и когда девушка совершает серьезную ошибку, от нее нужно отвернуться и отдать под попечение ненадежных светских агентств.
— Другими словами, епархия хотела бы закрыть ваш приют.
Монахиня откинула голову еще сильнее. Подбирая одну из затверженных фраз, она походила на говорящего скворца, такая же черная и непонятная.
— Да, епархия может так поступить. Если только мы будем брать у нее деньги.
— Так откуда жеони к вам поступают?
Гиббонс чуть не упал замертво. Наконец-то Каммингс сказала что-то дельное.
— Главным образом, в виде частных пожертвований.