– Ковер.
Огастин посмотрел на бордовый кусочек на столе.
– А что – ковер?
– У нас его нет. Тот парень знал, где он. Ты должен был заставить его сказать, а потом отпускать на каникулы.
– Подожди. Я с самого начала дал вам понять, что не буду ничего иметь с этой стороной дела. А что касается... – он остановился, чуть не произнеся имени Немо, – а что касается Коротышки, он же приятель того парня. Разве он не знает, где ковер?
– Коротышка сбежал. Не можем найти. – Неожиданно в голосе Саламандры зазвучало раздражение.
– Сочувствую вам, но это не моя проблема.
– Нет, патрон, это твоя проблема.
– О чем ты? У нас же была договоренность. Я не буду касаться этой стороны дела.
– Мы не получим ковер, ты не получишь денег. Все просто.
– Стой, не вешай трубку. Моей задачей было обеспечить вам – ну ты знаешь, чтобы вам не надо было ходить туда каждый день.
– Это и есть твоя задача. Если ты ее не решишь, мы отправим на каникулы и тебя.
Рот у Огастина пересох так, что он не мог говорить.
– Понимаешь, если мои ребята отправляют парня в отпуск, они убеждают его перед этим все им рассказать. У тебя нет опыта в таких делах. А у нас теперь нет ковра. Это твоя вина.
– Как ты можешь говорить, что это моя вина?
– Так говорит мой друг. А раз он это говорит, значит, так оно и есть.
– Теперь послушай меня. Это нечестно. Мы так не договаривались.
– Мы знаем, что честно. Найдешь ковер – все прекрасно, не найдешь – поедешь в отпуск.
– Но...
Звяк.
Огастин тупо смотрел на трубку в своей руке. Раздавшиеся гудки заполнили тишину. Удары сердца отдавались в голове. Четырнадцать миллионов долларов пропали, если он не найдет их проклятый героин. Да и как, скажите на милость, он сможет его достать? Даже если бы он и узнал, куда Тоцци спрятал этот ковер, разве он сам должен этим заниматься? Он что – швырнет его на заднее сиденье своего автомобиля и доставит им, словно пиццу? Саламандра же сам сказал, что у него нет опыта в подобных делах. У них есть специальные люди, незначительные, незаметные, которые занимаются такими вещами. А у него кто есть? Никого. Только он сам. Боже мой.
Телефонная трубка гудела что есть мочи, требуя, чтобы ее положили на место. Сердце колотилось от унизительного страха. И только повесив трубку, он понял, что в другой руке сжимает клочок ковра, полученный от Тоцци. Опять все замыкалось на Тоцци. Все козыри у него. Чертов Тоцци.
Боль внезапно пронзила его лицо. Он согнулся вдвое и зажал щеки коленями.
Господи, научи меня, что делать, как получить у него ковер. Отправить и его в отпуск? Но у меня нет людей, способных это правильно сделать. Я не знаю, как развязать ему язык. Саламандра говорил об этом, и он был прав, черти бы его побрали.
Он разжал пальцы, и скомканный клочок развернулся, раскрылся в его ладони, словно новорожденная бабочка, расправляющая крылышки.
Разве что...
Он кое-что вспомнил. В тот день, когда они встретились на ферме с Зучетти, на Немо была тенниска с названием какого-то гимнастического зала в Бронксе. Или это был Бруклин? Дамбо? Джамбо? Нет, Джимбо. Именно так, Джордано еще спросил его об этом в машине, по дороге на ферму, и Немо ответил, что это его самое любимое место на земле, как он сказал, «рай для культуристов». Там есть любое оборудование, какое только можно пожелать, и, самое главное, он открыт всю ночь, как раз когда он любит заниматься. Он также сказал, что это практически его дом, он там почти что живет.
Огастин выпрямился, снял трубку и набрал номер: 555-1212.
– Справочная служба. Что вас интересует?
Огастин проглотил слюну.