Закончив разговор, он вышел из комнаты, оставив Грегори сжимать кулаки от злости, но меньше чем через минуту внутрь уже скользнула Милдрет.
– Почему так долго? – рявкнул на неё с порога Грегори.
Милдрет замерла на секунду, обиженно глядя на него, и Грегори тут же стало стыдно за свою вспышку.
– Я не хотела вам мешать, – Милдрет отвела взгляд и поставила поднос с завтраком на сундук. Всё ещё не глядя на Грегори, она принялась раскладывать по мискам первый весенний салат.
Грегори постоял пару секунд, сжимая кулаки, а затем подошёл к ней со спины и резко обнял.
– Ты не могла помешать, – сказал он тихо у самого уха Милдрет, – я тебе доверяю куда больше, чем ему.
Милдрет бросила на него через плечо короткий взгляд.
– Не уверена, что всем стоит это знать.
– Он сказал, что я не должен никому говорить, что не признаю власти сэра Генриха.
– И он прав, – ответила Милдрет, не оборачиваясь.
Руки Грегори тут же до боли сжались на её боках.
– Прав? Как это понимать?
Милдрет повела плечами, высвобождаясь. Оставив посуду на сундуке, она повернулась к Грегори лицом и поймала в ладони его лицо.
– Послушай, Грегори… Знаешь, почему меня вышвырнули из дома отца?
– Нет, и знать не хочу.
– Да потому что я представляла угрозу. Потому что все думали, что я могу унаследовать титул отца.
– И что?
– По этой же причине ты здесь.
Грегори поджал губы. В очередной раз думать о том, как его предали, не хотелось.
– Я не позволю ему присвоить мой титул и мой дом, – тихо, но упрямо произнёс он.
– Я понимаю. Но не надо кричать об этом на каждом углу… И тем более говорить тем, кому, по твоим собственным словам, ты не доверяешь. Тем, кто уже предал тебя.
Грегори закрыл глаза и глубоко вздохнул.
– Хорошо, – сказал он. – Ты хочешь что-то предложить?
Милдрет пожала плечами.
– Я в интригах не сильна. Но думаю, первым делом тебе надо стать независимым от Тизона. Стать рыцарем.
– И сделать тебя своим оруженосцем, – Грегори улыбнулся краешком губ.
– Я не думала об этом.
– Я думал. Я понимаю, Милдрет. Но он не станет меня посвящать. О том и был разговор.
Он вздохнул и на какое-то время замолк.
– Зато он разрешил нам тренироваться вдвоём, – сказал он через некоторое время и улыбнулся. Лицо Милдрет осветила улыбка – прозрачная и невесомая, как утренний туман, и Грегори залюбовался на секунду, замер, пытаясь справиться с желанием коснуться бледно-розовых, нежных даже на вид губ. Затем отстранился и стал устраиваться за столом.