Кто служил в армии, в цирке не смеётся: читать начало книги онлайн

— Заместитель командира полка по технической части подполковник Лискер. — И не удержавшись, вытер потный лоб, благодушно, совсем по-деревенски, добавив, — порядок наводил, товарищ Командующий…

Командующий поглядел из окна снизу-вверх на зампотеха, отчего командир полка болезненно сморщился, ожидая новой порции начальственного гнева. Но генерал-полковник обернулся назад и спокойно приказал адъютанту.

— Подполковника арестовать на сутки и на гауптвахту, за неумение организовать наведения порядка.

Первым делом, куда сунулся командующий, как будто он знал — были ящики с песком противопожарных щитов. Ящики были пусты, лишь на дне валялось несколько окурков и нагло поблёскивала пустая бутылка из-под водки. Такая же картина была и в следующих противопожарных щитах, лишь у бокса капитана Князева ящики были полны песком.

— Кто командир? — Поинтересовался Командующий.

— Командир третьей батареи капитан Князев, — доложил нейтральным тоном командир полка, которого прямо там, у всех пустых ящиков и драли, а он наливался яростной злостью, теперь прекрасно понимая откуда песочек приплыл на детскую площадку.

— Ну…, Князев…, ну погоди.

И эта мысль грела подполковника всё остальное время, пока его ругали уже за другое и уже в солдатской столовой. Он механически кивал головой, соглашался со всеми обвинениями, также не вдумываясь отвечал на вопросы Командующего, а сам прикидывал как он, на высоком методическом уровне, отдерёт обнаглевшего капитана.

Но эти сладкие мысли о командирской мести нарушил член военного совета, который вернулся с проверки военного городка и доложивший о бардаке в городке.

— Но… товарищ генерал-полковник, единственно, что мне понравилось — это детская площадка на территории, закреплённой за артиллерийским полком. Там капитан Князев старший. Молодец капитан — порядок, всё чистенько, аккуратно. Больше всего удивился чистоте песка. Толковый капитан и толково рассказал, как строил этот детский городочек, как собирал его по дощечке и как он за ним следит.

— Товарищ Кривулькин, — повернулся к командиру член военного совета, — как вы характеризуете капитана Князева?

И опять пришлось подполковнику, засунуть свою командирскую гордость «по самое не балуй» и охарактеризовать капитана исключительно положительно, следуя извечному армейскому сценарию, где кто не влетел — герой.

— Подайте его на поощрения в округ, — удовлетворился ответом член военного совета.

И командиру полка только и оставалось ответить с показательно бодреньким видом — Есть!

Окружная комиссия, удовлетворённая проведённой работой, выявленными недостатками, а также работой и выводами по устранению этих недостатков, ощущая дополнительное удовлетворение своевременностью выявления недостатков, справедливо считая, что если бы они не были выявлены — боевая готовность округа была бы подорвана в корне.

Хотя стоявшие в строю командиры подразделений, штаб и управление полка, а также сам командир полка, справедливо считали, что выявленные недостатки не стоили и выеденного яйца.

Но командира отодрали, зампотеха посадили на сутки и теперь всё это действо вступило в новую фазу под названием — Разбор полётов или раздача «подарков». Где теперь командир будет драть стоявших ниже, с чувством исполняя командирское соло.

А пока Кривулькин ходил вдоль офицерского строя «аки тигра», хищно поблёскивая маленькими глазками и периодически выдвигая вперёд челюсть, что было явным признаком — командир выбирает жертву.

В это время, потенциальные жертвы, командиры подразделения и штабные офицеры, даже переставали дышать в строю и отводили глаза, когда командирский взгляд жёстко пробегал по строю. Лишь начальник разведки полка, майор Проскурнин, подхалим и подлиза — преданно и открыто глядел на командира, всем своим видом показывая — Порву любого, товарищ подполковник, только покажите…

Вот из-за этого открыто, подхалимского взгляда он и стал первой жертвой, на которой командир оторвался «по полной» и на майора, было даже жалко смотреть. А тот только не скулил, всем своим несчастным видом, вопрошая к небесам — За ЧТОООО?

Но ничего…, майор проглотит и этот разнос и дальше будет преданно «шестерить» для командира.

После начальника разведки, ну… очень горячий «разбор полётов» тяжеленым асфальтовым катком прошёлся по командиру первого дивизиона, где всем остальным было ярко и сочно рассказано про дёрганье командирской задницей всех гвоздей, из всех солдатских тумбочек, табуреток…, стен…, пола… Дальше командира вообще занесло хрен его знает куда. Отчего он сам в удивлении замолчал, раздумывая, как оттуда выбраться. Но думал недолго и тяжело обрушился на кафедру зампотеха, где каждый, до последнего прапорщика, был обсосан индивидуально. Досталось и зампотеху, который в этот момент маялся в офицерской камере гауптвахты. Вспомнил и про отсутствующий песок в противопожарных щитах, но уже так… Для порядка, всё это время хищно поглядывая на капитана Князева, которого он готовил, так сказать, на десерт. И кружил, и петлял вокруг него, обставляя красными флажками, но пока никак не мог понять за что его уцепить и уцепить красиво и так… — Надёжно. Как-никак, но командир третьей батареи был единственным Героем и светлым пятном этой проверки. Тем более его нужно было представить на поощрение в округ.

Вот и крутил словесные петли вокруг капитана. Конечно, командир мог и не рассказывать об итогах проверки. Офицеры и так знали все подробности, но вот в интерпретации Кривулькина, в гипертрофированной интерпретации, вся ситуация гляделась под другим углом, имела свою интригу и глубинные движения. И сейчас все, в том числе оттраханные и получившие свою дозу начальственной энергетики, с интересом ожидали развития ситуации. Так сказать развязки, когда «висевшее на стене ружьё» наконец-то стрельнет. И стрельнет громко…

И это случилось — оно стрельнуло. Дверь штаба полка открылась и сзади командира возникла несчастная фигура дежурного по полку. Несчастного, оттого что это был дежурный «мальчик для битья» и человек, который приносит «чёрные» вести и который первый попадал под раздачу за эту «чёрную весть» и за то, что он её принёс. Вот и сейчас, он за командирской спиной, гримасничал лицом, как бы говорил — Парни извините… Я не причём… Она сама разделась…

Но дежурный мигом преобразился, на обернувшегося командира и браво, чуть ли не на весь плац, стал докладывать:

— Товарищ подполковник, с центрального КПП позвонили. Там приехала милиция и директор одного из детских садиков. Хотят встречи с вами. Что доложить?

Командир аж лицом посветлел от мгновенно сложившейся картинки:

— А-а-а-а-а…, а-а-а-а-а-а…, товарищ капитан…

Наверно об этом в полку не знало только два человека — командир полка и майор Проскурнин, а так бы командир узнал бы в числе первых.

— А-а-а-а-а-а-а…, а-а-а-а-а-а-а…, — эта буква в торжествующем крике тянулась и тянулась до бесконечности, что сначала у офицеров возникла некая гордость, что командир запросто перепоёт в этой ноте любого оперного тенора, даже итальянского. Потом, появилось лёгкое беспокойство затянувшимся криком — Может у него что-то там заклинило? Потом все в лёгкой панике стали поглядывать на капитана, начальника медицинской службы, который уже проталкивался в первые ряды штабных офицеров. И тут воздух в здоровых командирских лёгких закончился, потом такой же эффектный вздох, когда лёгкие мгновенно заполнились воздухом чуть ли не с половины плаца и командир зловещим тоном приказал: