— Просто сообщила ему, что с покупками закончено. Верно?
Он поднял пакет с покупками, в котором лежал подарок на день рождения его матери. Она любила изделия искусства из дутого стекла, и весь последний час мы провели в изучении витрин в милом маленьком магазине, который он приметил в Лонг-Бич.
— Жаркое свидание или что-то ещё? — подшутил он, как только мы вышли из магазина и направились к задней парковке, где оставили свои мотоциклы.
— Возможно.
Тело вспыхнуло жаром, и так было всякий раз, когда я думала о том, что останусь с Крисом наедине. После нашей вчерашней сессии поцелуев, я могла думать только об его обещании, что мы скоро займёмся любовью. Он не сказал точно когда это будет, но что-то подсказывало мне, что это произойдёт сегодня. Все мои внутренности дрожали стоило мне только попробовать представить каково это будет. Скоро отпадёт потребность представлять это.
Мы дошли до наших мотоциклов, и я не смогла устоять и не проверить свой телефон ещё раз, прежде чем одену шлем. Мейсон тихо заржал, и я повернулась, желая сердито посмотреть на него.
— Мейсон, — вскрикнула я, как только увидела четырёх инкубов, подбиравшихся к нему со спины,
Мейсон резко развернулся, но в этот момент ближайший к нему инкуб врезал ему кулаком в лицо. Голова Мейсона запрокинулась от силы удара. Он упал, и второй инкуб жестоко пнул его ногой в рёбра.
— Прекратите, — закричала я.
Я стала рыться в кармане пальто в поисках электрошокера, который мне дал Крис. Я схватила его, когда один из инкубов атаковал меня. Ещё до того, как он сумел схватить меня, я дважды ударила шокером.
По щеке скользнул кулак, и я отшатнулась назад, но в кого-то упёрлась. Ужас охватил меня, когда на моей шее сомкнулась рука и сжала, перекрывая доступ кислорода. Кровь ревела в ушах, и темнота растекалась по краям моего зрения, пока я пыталась остаться в сознании.
Тело обмякло от недостатка кислорода. Электрошокер выскользнул из пальцев и громко упал на асфальт. А потом я уже ничего не чувствовала.
ГЛАВА 20
БЕТ
Моё тело изнывало, будто кто-то использовал его как боксёрскую грушу. Всё так сильно болело, что я боялась открыть глаза и посмотреть как я выгляжу. Крис больше в жизни не позволит мне выйти с ним на задание после этого. И как я не увидела тех инкубов, подкравшихся к нам из-за внедорожника?
Я заставила тяжёлые веки подняться и уставилась на бледно-серый потолок. Погодите, что-то не так.
— Крис, — прохрипела я и вздрогнула, когда боль прострелила голову. Но она лишь наполовину была хуже, чем саднящее жжение в горле.
Я сглотнула, и на меня напал кашель. Перекатившись набок, я попыталась перевести дыхание.
Я в замешательстве уставилась на белый шкаф у дальней стены, которая была оклеена обоями в серо-белую полоску, и явно не была стеной в моей спальне.
Я перевела взгляд со шкафа на обитое шёлком кресло, которого никогда ранее не видела. Я была в спальне в главном доме? Зачем им было размещать меня там?
— Крис? — снова хрипло позвала я. — Мейсон?
Меня прошиб озноб, стоило мне произнести имя Мейсона. Что-то было очень неправильно, но я была слишком дезориентирована, чтобы понять, что не так.
Я села и закрыла глаза от нахлынувшей тошноты. Тошнота прошла, и я смогла открыть глаза и внимательно осмотреть окружавшую меня обстановку.
Я была на кровати в спальне, которую никогда раньше не видела. Комната была элегантно обставлена белой мебелью и мягким освещением. И можно было бы сказать, что это любая другая спальня, за исключением одного: тут не было окон.
И тогда-то одним стремительным потоком ко мне вернулись воспоминания. Мы с Мейсоном были в магазине, и инкубы устроили нам засаду. Я видела, как Мейсон упал.
— О, Боже. Мейсон.
Я откинула укрывавшее меня толстое одеяло. И когда я увидела, что на мне было только нижнее бельё, я испытала огромное потрясение.
Я спрыгнула с кровати как ошпаренная. Ноги коснулись ковра и, сделав всего лишь шаг, я обо что-то споткнулась. Я упала на четвереньки, и раздался громкий звенящий звук. Я посмотрела на свои ноги и ахнула от вида толстой цепи, прикованной к мягкому хомуту, обхватывающему левую лодыжку. Другой конец цепи был болтом приколочен к цементному полу.
Сев на ковре, я схватила цепь обеими руками. С виду это была обыкновенная цепь, и я должна быть в силах сломать её. Я потянула за цепь как можно сильнее, и от усилия стала задыхаться, словно пробежала десять миль. Я бросила цепь и, обессилев, легла на ковёр.
Я услышала, как открылась дверь, но была слишком измождена, чтобы двигаться. Я с опаской наблюдала, как в поле зрения появляется мужчина, и мне пришлось присматриваться к нему несколько секунд, чтобы узнавание просочилось в моё сознание.